Огонь, вода и медные трубы: политические аспекты специального трибунала по Ливану

Доклад N°100 Ближний Восток 2 Dec 2010

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Предсказать кто выйдет победителем из нынешнего ливанского кризиса – дело нелегкое. Специальный Трибунал по Ливану (СТЛ), расследующий убийство бывшего премьер-министра Рафика Харири в 2005 году, в ближайшем будущем должен опубликовать первые обвинительные заключения. По мере приближения этой даты, множатся слухи о том, что в списках обвиняемых могут оказаться члены "Хезболлы", в результате чего представители движения заявили о том, что готовы принять жесткие меры, если правительство, ныне возглавляемое сыном погибшего, Саадом Харари, не денонсирует заключения трибунала. С одной стороны, для премьер-министра и его сторонников поддаться такому давлению равноценно сокрушительному политическому поражению. Твердая же позиция премьер-министра в этом вопросе может означать самые печальные последствия для страны в целом. С другой стороны, "Хезболла" не может не выполнить угроз, так как рискует потерять лицо. Однако, в случае их выполнения, его имиджу «движения сопротивления» буден нанесен непоправимый ущерб. Выйти без потерь из этого порочного круга стране скорее всего не удастся и Ливану не остается ничего иного как выбирать из двух зол меньшее, а именно: пойти по пути выработки внутриполитического компромисса, который, дистанцируя до некоторой степени Ливан от СТЛ, сумел бы сохранить баланс сил в стране, не ставя при этом под сомнение всю проделанную трибуналом работу. Существует информация о том, что Саудовская Аравия и Сирия работают над схемой такого компромисса. Всем заинтересованным сторонам следует поддержать эту инициативу и/или предложить свои: ситауция такова, что выбирать особенно не из чего – либо смириться с никого не устраивающим решением, либо упустить единственный реальный шанс на мирный исход кризиса.

Надежды на то, что решения СТЛ станут судебным прецедентом в рамках международного правосудия в масштабах региона рассеялись, когда стало очевидным, что ход расследования находится под сильным влиянием ожесточенной политической борьбы на местном и региональном уровнях. Расследование убийства Харири было инициировано рядом ливанских и неливанских акторов, преследующих различные цели. Для одних наиболее важным было найти и наказать виновных, для других приоритетом стало предотвращение новых политических убийств и усиление государственности Ливана. Некоторые (в первую очередь Франция и США) рассматривали деятельность СТЛ как инструмент для создания нового устойчивого политического ланшафта, через упрочение прозападного альянса, существенного ослабления влияния Сирии и ее союзников и даже – в большей степени американская инициатива - дестабилизации сирийского режима. Многие также надеялись, что СТЛ станет своеобразным плацдармом для продвижения в арабском мире международных принципов правосудия и борьбы с культурой безнаказанности. Результатом значительного диапазона интересов стал широкий консенсус, кристаллизовавшийся в весьма узких и функциональных рамках юридического процесса: ни у кого не было серьезных сомнений в виновности Сирии и все были уверены, что ее вину без труда можно будет доказать.

Возлагать такие надежды на СТЛ было, с одной стороны, не совсем корректно по отношению к трибуналу, а с другой, объективной, стороны - чрезмерно оптимистично. Завышенные ожидания заинтересованных сторон были основаны на ряде некорректных допущений: о фактическом распределении сил на внутриполитической сцене Ливана; об уровне сирийской сопротивляемости давлению и изоляции; о потенциале СТЛ как фактора предотврашения политических убийств (тренд покушений остался неизменным). К тому же, инициаторы международного расследования, судя по всему, забыли о временной задержке между политическими и юридическими процессами: неторопливо действующая юстиция есть неподходящий инструмент для достижения краткосрочных политических целей.

За годы, прошедшие между убийством Харири и началом деятельности трибунала, ситуация в регионе вообще и в Ливане в частности кардинально изменилась. Сирия вывела свои войска из Ливана и призывы к международной обструкции сирийского режима сменились попытками – в большей мере со стороны Франции, но, отчасти, и США – нормализации и улучшения отношений. Война 2006 г. также внесла существенные коррективы в расклад сил в регионе. Стал очевидным бесспорный военный потенциал «Хезболлы»; усугубился внутренний раскол в Ливане; арабские союзники Запада были ослаблены. После кратковременного захвата "Хезболлой" Бейрута в мае 2008 г. между противоборствующими ливанскими группировками в Дохе было заключено соглашение, узаконившее новую расстановку внутриполитических сил Ливана, позволившее сформировать правительство национального единства и ускоревшее фрагментацию прозападного, антисирийского блока во главе с Саадом Харири, "Коалиции 14 марта". Следуя примеру Саудовской Аравии, сам Харири добился частичного примирения с Дамаском.

Изменились также и личности предполагаемых преступников. Недавние утечки в СМИ и заявления самой "Хезболлы" позволяют предположить, что список обвиняемых возглавят агенты этой шиитской организации. В результате, для "Коалиции 14 марта" СТЛ вновь превращается в важнейший инструмент внутренней политики, а для ее зарубежных покровителей - в средство давления на "Хезболлу". Для шиитского движения результаты расследования трибунала - это вопрос жизни и смерти, а сам СТЛ рассматривается в качестве орудия ненавистников и недоброжелателей организации. Такая  позиция объясняется тем, что в случае, если обвинения трибунала будут признаны в Ливане, и шире – в регионе, обоснованными, репутации «Хезболлы» будет нанесен непоправимый удар, ее имидж политического игрока на национальной сцене серьезно пострадает, организация будет низведена до статуса банальной – хотя и влиятельной – военизированной группировки, напряженность межконфессиональных отношений возрастет и будут активизированы усилия по ее разоружению.

Изложенные выше причины подтолкнули "Хезболлу" и ее союзников к развертыванию интенсивной, методической кампании по дискредитации трибунала и запугиванию его потенциальных сторонников. Определенное количество промахов и недочетов СТЛ на начальном этапе расследования дало возможность шиитской организации политизировать ситуацию и расколоть общественное мнение: сегодня Ливан и арабский мир в целом делится на тех, кто убеждены, что СТЛ - политический инструмент, беззастенчиво выполняющий заказ Израиля и Запада, и тех, кто уверены в виновности "Хезболлы". Вне зависимости от убедительности и взвешенности представленным трибуналом доказательств, его выводы вряд ли существенно повлияют на сложившееся положение. В таком контексте, угрозы «Хезболлы» принять некие «меры» (организация не конкретизировала характер таких мер, однако нет причин сомневаться в серьезности ее намерений) также играют важное значение.

Сложившаяся конфигурация не предвещает ничего хорошего. Некоторые представители "Коалиции 14 марта" - и ее покровители - полагают, что угрозы «Хезболлы» - не более, чем блеф, что масштабная конфронтация не в интересах организации, что в результате обострения ситуации имидж «Хезболлы» как военнизированной группировки только укрепится и что именно такого развития событий «Хезболла» опасается больше всего после опубликования обвинительных заключений. "Хезболла" и ее сторонники придерживаются противоположной точки зрения: они считают, что Харири не выдержит политического давления, прекратит сотрудничество с СТЛ и осудит его «политический» характер. Теоритически оба сценария возможны, но шансы на их практическое воплощение исчезающе малы. «Хезболла», сыграв ва-банк, отрезала себе все пути к отступлению; для Харири, возглавившего суннитскую общину, отказаться от расследования убийства ее выдающегося лидера, являющегося, к тому же, его отцом, будет равносильно политическому самоубийству. Ставка на пассивность "Хезболлы" или капитуляцию Харири приведет только к радикализации позиций обеих сторон, что может поставить Ливан на грань катастрофы.

Существует информация, что Эр-Рияд и Дамаск работают над поиском компромисса. Внятных контуров проекта пока не предоставлено, но можно догадываться о возможных сценариях. Сразу же после выдвижения обвинительных заключений, Ливан может обратиться в Совет Безопасности ООН с просьбой приостановить деятельность СТЛ в целях сохранения внутриполитической стабильности. Он может обусловить дальнейшее сотрудничество с трибуналом определенными шагами последнего (например, отказ от рассмотрения дел в отсутствие стороны или сторон; согласие на расследование дела так называемых "лжесвидетелей"). С другой стороны, сотрудничество может быть продолжено, даже если Ливан выразит серьезные сомнения в обоснованности результатов расследования. Любой компромисс должен быть подкреплен коллективным соглашением, предоставляющим премьер-министру возможность более эффективного руководства, возможность, которой он, до настоящего времени, был систематически лишен.

Такое соглашение будет далеко от идеального и оставит множество недовольных. Требования "Хезболлы" будут удовлетворены не полностью. Но сдача позиций премьер-министром абсолютно недопустима: для Харири лично это будет политическим самоубийством, а ослабление лидера общины может привести к вооруженным столкновениям, спровоцированным представителями суннитской части населения, с нетерпением ожидающими правосудия. "Коалиция 14 марта", со своей стороны, будет вынуждена смириться с необходимостью ограничений на деятельность СТЛ. Отказ от соглашения может привести к самому неприемлемому для «Каолиции» сценарию: агрессивные действия "Хезболлы", в результате которых ее политическое влияние не уменьшится, но, напротив, увеличится. Что, в таком случае, будут делать зарубежные союзники "Коалиции 14 марта"?

Репутации "Хезболлы" нанесен чувствительный удар, от которого она вряд ли сумеет оправиться. "Коалиция 14 марта" в очередной раз демонстрирует свою волатильность и коллосальный дисбаланс реальной власти в стране – эти проблемы также в ближайшие сроки решить не удастся. Трибунал, со своей стороны, несомненно не сможет оправдать всех возложенных на него неисполнимых надежд и несбыточных упований. Никто не выйдет из этого противостояния победителем. Необходимо сделать так, чтобы ливанцы не заплатили самую высокую цену.

Бейрут/Брюссель, 2 декабря 2010 г.