You must enable JavaScript to view this site.
This site uses cookies. By continuing to browse the site you are agreeing to our use of cookies. Review our legal notice and privacy policy for more details.
Close
Homepage > Regions / Countries > Middle East & North Africa > Egypt, Syria & Lebanon > Syria > Popular Protest in North Africa and the Middle East (VI): The Syrian People’s Slow-motion Revolution

Народные протесты в Северной Африке и на Ближнем Востоке (VI): неторопливая народная революция в Сирии

Доклад N°108 Ближний Восток 6 Jul 2011

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Восстание в Сирии с самого начала пошло вопреки всем шаблонам и стереотипам, сложившимся в ходе событий в других странах региона. Прежде всего, сам факт восстания стал для наблюдателей весьма неожиданным явлением. Многие разделяли уверенность правящего режима в том, что неповторимая индивидуальность Сирии оградит страну от серьезных народных волнений. Развитие событий после начала восстания не было столь стремительным, как в Египте или Тунисе и, несмотря на то, что сирийские беспорядки не обошлись без жертв, волнения не переросли в беспощадную гражданскую войну по ливийскому сценарию или в столкновения на межконфессиональной почве, как в Бахрейне. По сей день исход волнений не представляется очевидным. Масштаб демонстраций существенно увеличился, но так и не достиг критической массы. Режим отчасти потерял доверие населения вследствие все более жестких действий представителей служб безопасности, но многие все еще предпочитают статус-кво неопределенности и возможному хаосу безвластия. Неоспоримым фактом, однако, является высокий градус недовольства режимом среди широкого спектра социальных групп, многие из которых некогда служили ему надежной опорой, а также то, что отношения между государством и обществом изменились раз и навсегда.

Неверная интерпретация мотивов народных волнений стало первой ошибкой режима. Утверждать, что власти не предприняли определенных шагов в ответ на первые признаки беспорядков было бы несправедливостью. Была объявлена амнистия и несколько видных оппозиционеров были отпущены на свободу; чиновники получили инструкции уделять больше внимания жалобам граждан; во многих районах были предприняты меры для снижения напряжения среди недовольных групп населения. Эти действия, однако, исходили из соображений, что все зафиксированные проявления недовольства - единичные случаи, которые требуют мер точечного действия и не являются частью системного государственного кризиса, который, в отсутствие кардинальных изменений, может только обостриться.

Условия жизни населения за прошедшее десятилетие значительно ухудшились практически по всем показателям. Темпы роста заработной платы значительно отстают от инфляции. Импорт дешевой продукции вытесняет с рынка небольших национальных производителей, многие из которых - немаловажный факт в контексте событий - располагаются в рабочих пригородах столицы. В сельских районах трудности, вызванные либерализацией экономики, усугублены засухой. Пренебрежение властей нуждами сельского населения и, как следствие, его обеднение вызвали исход лишённых средств к существованию сирийцев из сельских районов к немногочисленным центрам экономической активности. Вокруг таких городов, как Дамаск, Алеппо и Хомс выросли пригороды с высокой степенью концентрации сельских мигрантов. Представители среднего класса, в основном государственные служащие, вследствие снижения реальной заработной платы, сокращения уровня государственных субсидий и услуг и растущих расходов были вытеснены из центра Дамаска в слаборазвитые пригороды, окружающие столицу. Эготизм и корыстолюбие правящей элиты усугубляют невыносимый характер сложившегося положения. Между тем посулы политических реформ остались пустыми обещаниями.

Вышеописанные проблемы актуальны не первый день, но развитие событий в регионе привело к резкому обострению ситуации. Заявление о том, что сирийцы изменили свое видение внутриполитической ситуации из-за событий, разворачивающихся в соседних странах может показаться надуманным, однако признаки именно такого сценария налицо. Еще до начала серьезных беспорядков в марте 2011 г., события в регионе очевидным образом повлияли на поведение простых сирийцев. В долгое время вынужденно остававшемся достаточно деполитизированным обществе повседневные разговоры неожиданно стали приобретать удивительно политизированный характер.  То, что легко сходило с рук режиму в прошлом стало внезапно вызывать критическую реакцию общественности. Проявились первые робкие признаки неповиновения. Всем привычные и давно ставшие частью повседневной жизни примеры чиновничего произвола и вымогательства стали вызывать негативную реакцию граждан, ободренных событиями в Тунисе, Египте и других странах. В целом, сирийцы - нечуждые представлению о Сирии как о стране, идущей в авангарде арабского мира - все чаще выражали неудовлетворение пребыванием "на обочине истории" в момент тектонических перемен в регионе.

Наряду с шагами по умиротворению населения, режим не чурался жестких репрессивных мер, зачастую принимавших массовый характер. В прошлом, возможно, такие меры могли спасти положение. На этот раз, однако, репрессии способствовали расширению движения протеста по всей стране. Повсюду, где вспыхивали акции протеста, непропорциональное применение силы приводило к расширению рядов движения по мере присоединения к нему родственников пострадавших, их друзей, коллег и других граждан, возмущенных жестокостью режима. Более того, избранная властями неэффективная стратегия репрессивных мер вкупе с нежеланием признать истинные мотивы и масштаб проблемы, не могла удовлетворительным образом справиться с социально-политическими последствиями, причиной которых являлась.

Режиму также можно поставить в вину ошибочную идентификацию противника. Сирийские власти утверждают, что борются с финансируемым из-за рубежа исламистским заговором, в то время как подавляющее большинство участников протестов является естественной социальной базой режима. В момент прихода Асада к власти, он представлял интересы сельского люмпенизированного населения депрессивных районов. Сегодняшняя же элита забыла о своих корнях. Ей не пришлось бороться за мирно унаследованную власть, ее представители родились и выросли в Дамаске, перемешались с высшими слоями городского общества, переняли их взгляды и образ жизни и инициировали экономическую либерализацию, которая принесла выгоды крупным городам за счет провинции. Целые районы страны, обойденные вниманием правительства, все чаще администрируются исключительно посредством коррумпированных сил безопасности, действующих в атмосфере полной безнаказанности. У восстания без сомнения имеются исламистские корни, но в гораздо в большей степени, чем заговор иностранных религиозных фундаменталистов, сегодняшние беспорядки представляют собой результат десятилетий социально-экономической политики режима, пренебрегавшего интересами населения.

Не подлежит сомнению тот факт, что территории с преобладанием религиозных меньшинств не спешили присоединяться к восстанию. Равным образом, в Дамаске и Алеппо сохранялось относительное спокойствие, а деловое сообщество избрало осторожный подход к сложившейся ситуации. Однако, безусловная лояльность, демонстрируемая этими группами в прошлом с некоторого времени поставлена под вопрос. Большинство в той или иной степени пострадало от флибустьерской политики правящей элиты, все чаще рассматривающей страну исключительно как свою собственность. Основания для недовольства есть даже у алавитов, к которым принадлежит правящая семья и непропорционально высокая доля сотрудников органов безопасности. Алавиты с растущим беспокойством наблюдают за неумолимым сужением границ элиты, отказывающейся от распределения ресурсов даже среди своей собственной социальной группы.

Ослабленная и деморализованная регулярная армия Сирии не пользуется доверием властей. В результате, по мнению многих наблюдателей, главной опорой режима являются службы безопасности - состоящие из такие элитных подразделений, как Республиканская гвардия и различных структур тайной полиции - известные как "Мухабарат" и набранные по большей части из алавитов. Власти, судя по всему, разделяют мнение набюдателей : они регулярно передислоцируют силы безопасности в проблемные регионы для проведения акций устрашения, которые зачастую можно квалифицировать как карательные экспедиции. Силы безопасности верно служили режиму многие годы и подтвердили свою репутацию в последние месяцы, беспощадно подавляя движение протеста.

Однако даже такая внешняя лояльность может быть обманчивой. С начала кризиса среди представителей сил безопасности наблюдаются нарастающее недовольство и стремление к переменам, вызванные низкими зарплатами, тяжелым графиком работы и коррупцией в верхних эшелонах. Их поддержка в сегодняшней ситуации обусловлена скорее инстинктом самосохранения: они рассматривают протесты через призму межконфессиональных отношений. Кроме того, возможно, что жестокость, которую многие из них проявили в ходе рассматриваемых событий, является дополнительным стимулом для дальнейшей поддержки режима ввиду опасений вероятного возмездия в случае его падения.

Тем не менее, вышеупомянутый инстинкт самосохранения из положительного фактора может превратиться в сугубо отрицательный: вполне возможно, что наиболее преданные - и наименее гибкие - режиму сотрудники аппарата безопасности готовы сражаться до конца, но этого определенно нельзя сказать о большинстве. Очевидно, что если бессмысленная жестокость нынешних репрессий продлиться достаточно долго, клановый инстинкт самосохранения поменяет вектор. После многовековой дискриминации и преследований под властью суннитского большинства, алавиты и другие религиозные меньшинства понимают, что единственным надежным убежищем являются их селения в относительно труднодоступных горных областях. Вряд ли они ощущают себя в безопасности в столице (где они чувствуют себя не более чем гостями), под покровительством режима Асада (который они рассматривают как преходящую историческую аномалию) или государственных институтов (которым они не доверяют). Когда алавиты почувствуют приближение развязки, они, возможно, не станут сражаться до последнего бойца. Они могут вернуться в горы. Вернуться домой.

Данный доклад публикуется в рамках серии материалов, посвященных народным движениям в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Это первый из двух докладов, в которых детально рассматривается ход событий в Сирии. Он посвящен, в основном, зарождению движения протеста и его развитию. Второй доклад, который будет опубликован в ближайшее время, посвящен реакции режима на акции протеста.

Дамаск/Брюссель, 6 июля 2011 г.

More Information