You must enable JavaScript to view this site.
This site uses cookies. By continuing to browse the site you are agreeing to our use of cookies. Review our legal notice and privacy policy for more details.
Close
Homepage > Regions / Countries > Middle East & North Africa > Egypt, Syria & Lebanon > Syria > Popular Protest in North Africa and the Middle East (VII): The Syrian Regime’s Slow-motion Suicide

Народные протесты в Северной Африке и на Ближнем Востоке (VII): медленное самоубийство сирийского режима

Доклад N°109 Ближний Восток 13 Jul 2011

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Отчаянные попытки сирийского режима выжить любой ценой могут закончится для него катастрофой. Такого сценария развития событий, тем не менее, вполне можно было избежать. Несмотря на то, что движение протеста, несомненно, пользуется серьезной общественной поддержкой и становится сильнее день ото дня, оно еще не набрало критической массы. Башар Асад, в отличие от других свергнутых арабских лидеров, был в полном смысле слова популярным президентом. Многие сирийцы опасаются хаоса, анархии и распада страны. Таким образом, у властей были определеные рычаги воздействия, которые давали некоторые надежды на урегулирование взрывоопасной ситуации. Эти надежды, однако, пропадут втуне, если режим и дальше будет действовать в избранном ключе. Основные силы были брошены на репрессивные действия и подавление протестов. Робкие запоздалые предложения по проведению политических реформ остались почти незамеченными. Асад был дискредитирован. Режим в значительной мере утратил внутреполитическую легитимность, опиравшуюся в основном на внешнеполитический курс. Международное сообщество - главным образом, опасаясь утратить контроль над ситуацией в случае нарушения статус-кво - занимает выжидательную позицию, избегая прямого вмешательства. Это, несомненно, разумная тактика - возможные негативные последствия такого шага значительно перевешивают потенциальные дивиденды - но, возможно, неверная стратегия. Граждане Сирии проявили удивительную устойчивость к центробежным тенденциям раскола по конфессиональному признаку, опровергнув утверждения режима о неизбежности межконфессиональных столкновений и исламизации. Это, несомненно, не гарантирует стабильного демократического будущего, но это хорошее начало, заслуживающее признания и поддержки.

Вспыхнувшие протесты застали режим врасплох, но, к счастью для властей, участникам акций протеста первоначально не удалось воспользоваться преимуществом внезапности. Это позволило правительству перегруппировать силы и выработать комплексную стратегию: нагнетение напряженности и игра на страхах населения, особенно представителей меньшинств; пропагандистская деятельность с целью квалификации демонстрантов в качестве иностранных агентов-подстрекателей и воинствующих исламистов; обещание проведения ограниченных реформ. Основной частью стратегии, однако, были и остаются жестокие репрессии.

Причины последовавших вооруженных столкновений до конца не ясны. Вульгарная пропаганда и запрет освещения событий иностранными журналистами сыграли свою роль. Со своей стороны, участники акций протеста утверждают, что демонстрации носят абсолютно мирный характер. Но подобные заверения трудно увязать со свидетельствами очевидцев и жестокими убийствами сотрудников органов безопасности. Вероятнее всего, вооруженное сопротивление силам безопасности было оказано представителями неоднородного кластера, состоящего из членов организованных преступных группировок, милитаризированных исламистских организаций, поддерживаемых из-за рубежа структур, а также участниками демонстраций в порядке самообороны. Но самое главное не это. Подавляющее большинство погибших - участники мирных акций протеста, а подавляющее большинство актов насилия было совершено представителями служб безопасности.

Режим преследовал совершенно определенную цель: оценить, играя на страхах анархии и дестабилизации, степень вовлечения населения и удержать от активных действий наиболее инертных представителей демонстрантов. Механизм сработал в отношении определенной части общества, однако, итоговый результат для властей оказался абсолютно негативным. Жестокие и, зачастую, сумбурные и лишенные всякой логики действия представителей служб безопасности создали больше проблем, чем решений: есть все основания полагать, что именно акты насилия стали основной причиной роста и радикализации движения протеста.

По мере эскалации кризиса и расширения списка требований протестующих власти вынуждены были признать необходимость проведения реформ. Впрочем, не отреагировав на первые призывы демонстрантов, режим оказался в положении "ведомого": любые предложенные правительством меры - которые, возможно, были бы приняты протестующими, будь они предложены ранее - были обречены на провал. Последнее выступление Башара Асада 20 июня 2011 г хорошо иллюстрирует создавшееся положение. В выступлении были выдвинуты предложения проведения серьезных конституционных реформ, включающих окончание монополии партии Баас - именно то, чего добивались участники движения протеста во время первых выступлений. Но время ушло и лозунги изменились. Теперь демонстранты требуют уже не реформы режима, а его смены. Более того, власти, предоставив относительную свободу действий силам безопасности, стали во все возрастающей степени зависеть от сторонников жесткой линии среди представителей последних. В результате, вероятность того, что режим проведет обещанные реформы - даже в случае искренности его намерений - неуклонно снижается.

Представители режима утверждают, что многие сирийцы не разделяют позицию протестующих и даже относятся к нему с известной долей недоверия, полагая что демонстранты суть троянский конь исламистов и что падение режима неизбежно перерастет в гражданскую войну на конфессиональной почве. Такие опасения небеспочвенны. Уровень поляризации Сирии после начала протестов несомненно повысился. Основная причина - политика устрашения режима, хотя акты насилия в отношении сотрудников сил безопасности также сыграли свою роль. Несмотря на то, что число противников режима растет, многие, особенно в Дамаске, продолжают поддерживать власти, предпочитая правление Асада туманным перспективам смутного будущего. Возможностей для компромисса становится все меньше.

В результате возникла патовая ситуация. Позиции участников акций протеста усиливаются, но критическая масса - параметры критической массы подразумевают поддержку протестующих жителями столицы - не достигнута. Режим, со своей стороны, сумел, в некоторой степени, организовать своих сторонников, однако утрата доверия со стороны большей части населения и потеря легитимности делают урегулирование ситуации практически невозможным. Пат, однако, не может продолжаться вечно. С одной стороны, экономические условия ухудшаются и серьезный экономический кризис - вполне вероятный сценарий - может означать падение режима. С другой стороны, силы безопасности, в основном формируемые из представителей алавитов, все чаще выражают недовольство низким уровнем заработной платы и тяжелым графиком работы. В том случае если алавиты придут к выводу, что для них настало время защищать родные селения вместо того, чтобы охранять обреченные на гибель властные структуры - режим обречен.

Может ли международное сообщество в таких обстоятельствах предпринять конструктивные действия? Многие наблюдатели, особенно в США и Европе, отвечают на этот вопрос положительно и требуют принятия более активных мер. С объективной точки зрения, однако, возможности международного сообщества ограничены. Военное вмешательство крайне маловероятно и, в случае реализации, привело бы к катастрофическим последствиям: гражданская война на межконфессиональной почве, которой международное сообщество пытается избежать, дальнейшее нарастание нестабильности в волатильном регионе и подтверждение пропагандистских идей режима Асада, неоднократно заявлявшего, что восстание - дело рук иностранных заговорщиков. Санкции против официальных лиц могут сыграть положительную роль, хотя потенциал этого инструмента уже практически исчерпан. Расширение режима санкций на экономическую сферу негативно скажется на простых сирийцах и может привести к обратным желаемым результатам, как это произошло в Ираке в 1990-х гг.

Для привлечения внимания к нарушениям прав человека и минимизации подобных нарушений важное значение имеет международное осуждение событий в Сирии. В этом отношении, несомненно, важным шагом стало посещение послами западных стран города Хам, обстановка в котором остается крайне напряженной и где сохраняется возможность крупномасштабных вооруженных столкновений. Однако потенциал подобных шагов ограничен. Некоторые наблюдатели призывают к международному признанию нелегитимности режима и требованию отставки Башара Асада. Такие благие пожелания не изменят сложившейся ситуации. В конечном итоге, основным критерием должна служить позиция самих сирийцев и на сегодня ситуация такова: несмотря на то, что значительная часть населения стремится к свержению режима, далеко не все разделяют такие взгляды. Ангажированность международного сообщества в данный момент может рассматриваться этими сирийцами как неправомерное вмешательство во внутренние дела государства.

Осторожный подход мирового сообщества к событиям в Сирии вызывает недовольство и даже возмущение участников акций протеста. Это вполне объяснимо, однако такая осторожность может - парадоксальным образом - обернуться для оппозиции благом. Шансы на то, что режим прислушается к внешнему давлению, откуда бы оно не исходило, катастрофически малы и основная ответственность лежит на протестующих: им необходимо противостоять пропаганде партикуляризма, обнадежить тех - прежде всего, представителей религиозных меньшинств - кто обеспокоен тем, какую форму примет будущее правительство и создать широкую политическую платформу, пользующуюся общественной поддержкой. Способность протестующих к координированным действиям в независимости от конфессиональной принадлежности удивила многие наблюдателей. И, что более важно, эта способность опровергает утверждения властей, что с их уходом Сирию ожидает неминуемый хаос или установление исламистского теократического режима.

Дамаск/Брюссель, 13 июля 2011 г.

More Information