Report / Asia 3 minutes

Подоплека корейской проблемы:Как южным корейцам видятся их собратья с другой планеты

  • Share
  • Сохранить
  • Печать
  • Download PDF Full Report

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

В то время как Корейский полуостров время от времени называют последним оплотом холодной войны, за последние двадцать лет там произошли глубокие изменения. Конец конфронтации сверхдержав оказал кардинально различные воздействия на две Кореи. На Севере прекращение советских субсидий привело почти к полному экономическому краху, но при этом обусловило лишь незначительные видимые изменения во внутренней или внешней политике. В течение этого периода Юг прошел путь от диктатуры до демократии, и от развивающейся страны до страны, занимающей двадцатое место в мире по объему внешней торговли. В результате у нового поколения южнокорейских лидеров сегодня наблюдаются совершенно другие воззрения на то, как иметь дело с их северным собратом, нежели у их предшественников. Хотя попытки Северной Кореи открыться по отношению к внешнему миру и оказали некоторое воздействие на [улучшение] отношений, гораздо большую роль в объяснении изменений в перспективе играют внутренние политические и социальные изменения в Южной Корее.

Традиционно две Кореи оспаривали легитимность режимов друг друга, каждая страна считала только себя истинным правительством полуострова. Северная Корея основывала свою легитимность на антиимпериалистическом национализме и специфической форме социализма, известном как идеи чучхе (самобытность). В Южной Корее развитие национализма было более проблематичным, учитывая то, что в эпоху японского колониального правления значительная часть правящего класса сотрудничала с японцами, а [впоследствии] страна зависела от военного союза с Соединенными Штатами. Таким образом, военные диктаторы - Пак Чжон Хи (1961-1979 гг.), и Чон Ду Хван (1980-1987 гг.) - использовали экономический рост и антикоммунизм как опоры для оправдания их собственного правления. В этот период по Закону о национальной безопасности был строго запрещен левый национализм, выступающий за воссоединение на северокорейских условиях или подвергающий сомнению военное присутствие США. Переход к демократической форме правления в 1987 г. сопровождался началом эпохи большей свободы слова и собраний, обеспечив расцвет новых гражданских движений. Все чаще стал задаваться вопрос, а не лучше ли вместо борьбы не на жизнь, а на смерть с Северной Кореей установить с ней более выгодные отношения?

Эта переоценка была ускорена в эпоху уменьшения напряженности после холодной войны. Когда коммунистические страны всего мира, за исключением Кубы, отказались удовлетворить требование Северной Кореи о бойкоте Олимпийских игр в Сеуле в 1988 г., Президент Южной Кореи Ро Дэ У, первый демократически избранный лидер со времен военного переворота, совершенного Пак Чжон Хи в 1961 г., использовал церемонию открытия игр, чтобы нормализовать отношения с коммунистическим блоком. Ро Дэ У предпринял ряд шагов, которые стали известны под общим названием "политика в отношении Севера". К концу своего правления он установил дипломатические отношения и с Советским Союзом, и Китаем, достиг вхождения обеих Корей в Организацию Объединенных Наций, и подписал беспрецедентное прямое соглашение между Северной и Южной Кореей в 1992 г., хотя условия договоренностей никогда не были осуществлены. Совокупный эффект [соглашения] впервые должен был сделать "мирное сосуществование" с Севером политически приемлемым для Южной Кореи.

Ким Ен Сам, преемник Ро Дэ У, был избран президентом в 1993 г., когда проявились ядерные амбиции Северной Кореи. Между Северной Кореей и США завязалась беспрецедентная череда переговоров, в которых очень хотела принять участие и Южная Корея. Президент Ким Ен Сам согласился провести встречу на высшем уровне с президентом Северной Кореи Ким Ир Сеном, но она была отменена из-за внезапной смерти последнего. Он достиг успеха в организации четырехсторонних переговоров между Северной Кореей, Южной Кореей, США и Китаем. Хотя как на них, по сути, не было достигнуто сколько-нибудь значительного продвижения, эти переговоры послужили основой для налаживания постоянного диалога между двумя Кореями. Когда в 1995 г. Северная Корея заявила о том, что она испытывает серьезные продовольственные трудности, правительство Южной Кореи оказало ей продовольственную помощь. Неправительственные контакты [в этот период], однако, носили в значительной степени ограниченный характер.

Президентские выборы 1997 г.положили основу для перемены подхода Сеула к своему давнему врагу в Пхеньяне. На выборах с большим трудом одержал победу Ким Тэ Чжун, семидесятилетний лидер оппозиции, баллотировавшийся на этот пост в четвертый раз. На протяжении всей своей жизни, в качестве активного участника кампании за демократизацию,Ким Тэ Чжун последовательно выступал за более открытую политику по отношению к Северу. За такую позицию в течение 1970-х гг. и 1980-х гг. на него ставили клеймо коммуниста, его арестовывали, а южнокорейские правительства организовывали покушения на его жизнь. Придя к власти, он приступил к осуществлению своей давней мечты, надежды оставить после себя наследие человека, направившего Корею на путь примирения и воссоединения. При этом он существенно изменил традиционные взгляды южных корейцев на их северных партнеров.

Сеул/Брюссель, 14 декабря 2004 г.

Executive Summary

A strong majority of South Koreans agree on the need to engage North Korea but there is no consensus on the most effective means. As the debate over how to deal with the northern brother intensifies, deep fissures are forming among the public. Significant generational and political shifts have transformed views in ways that could undermine U.S. policy in the region unless Washington develops a better understanding of the situation in Seoul.

The generation that lived through the Korean War is being supplanted by the generation that led the fight for democratisation in the 1980s. Younger South Koreans are less easily swayed by appeals to anti-communism and less reflexively pro-American. They are more accustomed to prosperity and less fearful of North Korea, and thus more willing to shake up their country's system in the name of economic and social justice. They are more progressive and nationalistic in their views, although few are true followers of Pyongyang's ideology. This generation, now in its 30s and 40s, will dominate South Korean politics for years to come.

As a result of this generational shift, there has been a change in both the style and substance of South Korea's approach to North Korea. While the vast majority still view the North as a threat, confrontation has been replaced by an emphasis on cooperation and reconciliation. The removal of government restrictions on inter-Korean exchanges has led to an explosion of contacts, helping to demystify the North in South Koreans' eyes. Moreover, students are no longer being taught to fear Pyongyang as their parents were. A majority of citizens now see North Korea more as an object for dialogue and assistance.

While engagement of North Korea remains controversial, there is an emerging consensus that:

  • North-South economic cooperation can be mutually beneficial;
     
  • gradual reunification is preferable to sudden collapse and absorption;
     
  • war on the Korean Peninsula is unthinkable;
     
  • North Korea's nuclear program is undesirable and should be negotiated away if possible, but it is not directed at South Korea and is not in itself reason to end engagement; and
     
  • it is necessary to help the people of North Korea overcome their economic hardships.

At the same time, there is a growing divergence about:

  • the capacity of the Kim Jong-il regime to change;
     
  • the desirability of dealing directly with the North Korean government;
     
  • the proper way to approach North Korean human rights problems;
     
  • whether to reduce legal restrictions on information about and contact with North Korea; and
     
  • the degree of reciprocity that should be demanded from North Korea.

The changes in South Korea's perceptions of North Korea intensify the debate about the future of the alliance with the U.S. A clear majority of South Koreans still regard North Korea as a potential threat, even though they consider an invasion unlikely. Most do not want U.S. troops to leave the peninsula, although some seem to regard the alliance as necessary, as much to restrain Washington as to deter Pyongyang. A clear majority is uneasy with what it sees as the Bush administration's hard-line stance toward the North. Few support regime change. Most instead favour gradual reconciliation and reunification. This split is exacerbated by the lack of close ties between South Korea's new political leadership and the ascendant Republicans in Washington. Two separate U.S.-South Korean dialogues are taking place: the people out of power in Seoul are talking to the people in power in Washington, and vice versa.

It is not true, as alarmists on the right sometimes claim that South Korea is being taken down the path of socialism. Today's young people have a dual mindset about North Korea: they are more accepting of dialogue with the regime but do not embrace the system. However, as moderates are being drowned out by the more vocal extremes, these subtle distinctions are being lost. In a country and culture that has never been adept at accommodating diversity of opinion, the crucial question is whether it will be possible to overcome the "South-South conflict" (nam-nam galdeung) and develop a coherent approach to the North Korean problem.

Seoul/Brussels, 14 December 2004

Subscribe to Crisis Group’s Email Updates

Receive the best source of conflict analysis right in your inbox.