icon caret Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Line Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Whatsapp Youtube
«Пятизвездный джихад»
«Пятизвездный джихад»
France’s Troop Withdrawal from Mali
France’s Troop Withdrawal from Mali

«Пятизвездный джихад»

Originally published in Novaya Gazeta

1 марта неправительственная организация «Международная кризисная группа», специализирующаяся на изучении и анализе смертоносных конфликтов, опубликовала доклад «Джихад на экспорт? Северокавказское подполье и Сирия». Это — первая попытка системного анализа причин ухода российских граждан (в первую очередь жителей регионов Северного Кавказа) на сирийскую войну. Уже несколько лет россияне принимают активное участие в этой войне, в том числе на стороне запрещенной в России ультражестокой террористической организации «Исламское государство» (запрещенной в России), обладающей всеми признаками режима тоталитарной секты.

Воздействие пропаганды ИГ, рассчитанной в первую очередь на молодежь, не имеет географических ограничителей. На прошлой неделе впервые была собрана и озвучена шокирующая статистика силовых структур по регионам Западной Сибири — речь идет о десятках и сотнях жителей Тюмени, Ямала, других регионов России, также ставших жертвами пропагандистов ИГ.

Несмотря на масштабы проблемы, никакой общественной дискуссии на эту тему в России, по сути, не существует, ситуация замалчивается и вырывается в общественное пространство лишь на уровне конкретных историй (например, история москвички Варвары Карауловой) или сухих отчетов силовых ведомств. Между тем за эти годы накоплен достаточный объем знаний о том, что на самом деле представляет собой «Исламское государство». Широкое распространение этой информации могло бы стать одной из основных стратегий в противодействии пропаганды ИГ.

«Новая газета» начинает публикацию цикла статьей о методах и средствах ИГ, с помощью которых оно вербует в свои ряды «пушечное мясо». Цикл ведет автор доклада Международной кризисной группы и ведущий эксперт по Северному Кавказу — Екатерина Сокирянская.

— Чтобы понять, как противостоять идеологии самой радикальной и эффективной террористической группировки XXI века, нужно распутать сложный клубок мотивов его сторонников, среди которых немало российских граждан. По данным силовиков, в Сирии и Ираке воюют до 5 тысяч россиян, большинство из них — выходцы с Северного Кавказа, примкнувшие к ИГИЛ.

Мотивация джихадиста — явление сложное, многослойное, часто закамуфлированное религиозной и мессианской риторикой. Сам процесс радикализации складывается из фрагментов негативного опыта, жизненных разочарований и накопленных фрустраций.

Во всем мире пропагандисты ИГ умело манипулируют гневом и разочарованием мусульман-суннитов, подогревая ненависть к репрессивным режимам, неприятие западных ценностей и желание изменить то, что воспринимается как униженное положение суннитов в глобальном масштабе.

Нам следует осознать, что ИГ манипулирует законным недовольством, накопившимся на Северном Кавказе, эксплуатирует его, а также пользуется чувством ущемленности в правах, униженности, гонимости, которое господствует среди мусульман-салафитов, в большинстве своем не склонных к насилию.

Однако далеко не все завербованные в ИГ происходят из бедных, преследуемых или ущемляемых слоев: социальный статус не коррелирует со склонностью к радикализму. Многие люди на нашей планете живут в тяжелых условиях, но лишь малая часть из них примыкает к ультрарадикальным террористическим группировкам.

поэтому его эмоциональный призыв апеллирует именно к молодым, энергичным, жаждущим мести, реальных дел и амбициозных проектов. К людям, часто только вступающим во взрослую жизнь. Каковы же основные посылы пропаганды ИГИЛа, которые делают его столь привлекательным для части радикально настроенной молодежи?

Религиозная утопия

Если бы мы провели соцопрос уезжающих в Сирию и спросили о причинах такого решения, с большой вероятностью, почти все бы ответили, что встают на тропу войны по религиозным соображениям. Да и какой суннит-фундаменталист не хочет жить в исламском государстве? А халифат — это особая, высшая форма исламской государственности, имеющая правовые последствия для всей мировой мусульманской общины. Если он провозглашен в соответствии с законными процедурами шариата (чего в случае с ИГ, конечно, не было), все мусульмане обязаны признать его правителя и присягнуть ему на верность.

Радикалы убеждают молодежь, что переселение в халифат ИГ или участие в боевых действиях на его стороне — индивидуальная обязанность каждого мусульманина. Те же, кто воздерживается от нее, не выполняют свой долг перед Аллахом. Существуют известные хадисы (Предание о словах и действиях пророка Мухаммеда, затрагивающее разнообразные религиозно-правовые стороны жизни мусульманской общины — ред.) о последнем бое перед концом света, в котором каждый мусульманин должен постараться принять участие, — и этот бой должен произойти в Сирии.

Видеосюжеты о зверствах, предположительно совершенных сирийской армией, и жертвах среди мирного населения, которое пострадало от бомбардировок западных стран или России, — играют в пропаганде главную роль. Фотографии изуродованных трупов детей имеют огромное эмоциональное воздействие.

Многие новобранцы пытаются списать рассказы о зверствах ИГ на происки западной, российской, асадовской или иранской пропаганды. Однако на месте всем приходится столкнуться с крайней жестокостью. Те, кто отправился «на джихад», руководствуясь романтическими представлениями, неизбежно разочаровываются. Но стратегия ИГ заключается в том, чтобы вначале заманить, а потом радикализовать еще больше. «В какой-то момент неоправданные ожидания трансформируются. ИГ требует убивать — и человек соглашается. У него нет пути назад. Жестокость, как мускул, — ее легко накачать», — объяснил мне дагестанский общественный деятель.

В поисках счастья

Однако ИГ — это не только «долг». Оно позиционирует себя как привлекательная исламская утопия, где можно создать новую жизнь для семьи или бежать от определенных жизненных обстоятельств. Это находит отклик, например, в Чечне, где многие ищут альтернативу крайне репрессивному режиму. Подобный эскапизм — способ восстановить чувство собственного достоинства и обрести новый смысл жизни. Эскапизм — сильная мотивация и в менее репрессивной обстановке Дагестана. «Люди стремятся к счастью, а в ИГ тебе найдут супруга. Уже одно сексуальное удовлетворение делает людей счастливее, особенно женщин из традиционных обществ, вдов, женщин, разведшихся с нелюбимыми мужьями или сбежавших от них», — пояснила мне знакомая дагестанка в Стамбуле. Бывали случаи, когда в ИГ сбегали замужние женщины с детьми, молоденькие девушки — от родительского контроля, чтобы сделать что-то самостоятельно, или просто в поисках приключений.

Повторюсь, ИГ — проект для молодежи, поэтому в жизненных траекториях его новобранцев очень часто фигурирует любовная история. Женщина, травмированная опытом неудачного брака или неудачами в личной жизни, становится легкой добычей интернет-джихадиста, который снимает комплексы, внушает жертве, что она избрана и на нее возложена особая миссия.

Большая часть пропаганды ИГ посвящена мирной работе и жизни при Халифате. Наряду с боевиками, ИГ вербует врачей, экономистов, инженеров-нефтяников. Часть молодежи, у которой не было почти никаких перспектив на родине, находившаяся под постоянным вниманием спецслужб из-за своих религиозных взглядов, — покупается на это предложение. Им кажется, что в ИГ нет ни притеснений, ни клановости, что там можно продвинуться по карьерной лестнице благодаря собственным заслугам. Некоторые искренне считают, что это — их шанс на более достойную жизнь.

ИГ позиционирует себя как эгалитарный социальный проект. Оно предоставляет вновь прибывшим переселенцам квартиры, отобранные у «неверных», и платит пособия в размере 100 долларов на мужчину, 50 — на женщину и 35 — на ребенка. Мужчины получают пособие только в том случае, если воюют или работают в полиции.

Эффективное исламское управление

Другим важнейшим аспектом пропаганды ИГ является обещание эффективного исламского управления. «Аль-Каида» (запрещенная в России организация) тоже стремилась создать исламское государство, но, даже захватив территорию, не занималась выстраиванием государственности. ИГ уделяет этому большое внимание. «Они искоренили азартные игры, курение и проституцию; они платят зарплаты и социальные пособия; работает судебная система, наказания приводятся в исполнение, и это то, чего хотят многие мусульмане», — рассказал мне другой салафитский лидер.

Мало кто поддерживал ИГ, пока оно не стало успешным проектом — не захватило территорию и ресурсы и не доказало свою способность управлять ими. Для вербовки новых сторонников ИГ должно демонстрировать результат. Недаром пропагандисты ИГ издевались над боевиками на родине, говоря, что, пока те жуют листья на задворках Дагестана, они ведут «пятизвездный джихад». И потому сейчас, когда ИГ сильно потрепано бомбардировками, оно все больше выносит свою войну за пределы Ближнего Востока, чтобы показать потенциальным рекрутам во всем мире, что ИГ — по-прежнему самый «успешный» джихадистский проект. Северокавказцам пропагандисты ИГИЛа внушают, что нужно примкнуть к ним, укрепиться, а потом вернуться… и «освободить» Кавказ.

Podcast / Africa

France’s Troop Withdrawal from Mali

In this episode of Hold Your Fire!, Richard Atwood and Naz Modirzadeh talk with Sahel experts Ibrahim Yahaya Ibrahim and Richard Moncrieff about France’s announcement it will pull troops from Mali, and what the withdrawal means for the fighting against jihadist insurgents.

On 17 February, President Emmanuel Macron announced he would withdraw all French troops from Mali after a deployment in the country of almost ten years. In early 2013, French forces together with Chadian troops ousted jihadists from cities and towns in northern Mali, which created space for a peace deal between Bamako and other, non-jihadist rebels. Since then, however, the French-led campaign against militants in the Sahel has struggled against local al-Qaeda and Islamic State branches. French operations have killed jihadist leaders, but militants have extended their reach from northern Mali to its centre and to parts of Niger, Burkina Faso and even Gulf of Guinea countries. Inter-ethnic violence has ballooned. Mali has also suffered two coups over the past couple of years. Relations between Paris and the junta currently holding power have deteriorated sharply, partly because Mali’s military leaders had agreed, mid-2021, to the deployment of Russian private military contractors to help fight jihadists. Popular anger toward France’s deployment has also mounted, seemingly partly fuelled by disinformation. 

This week on Hold Your Fire!, Richard Atwood and Naz Modirzadeh talk with Ibrahim Yahaya Ibrahim and Richard Moncrieff, respectively Crisis Group’s senior Sahel analyst and interim Sahel director, about the French decision, its causes and its implications. They look at the collapse in relations between Bamako and Paris, the direction the junta is currently taking Mali and how other countries in the region have responded. They talk through what the French departure might mean for other forces, including the UN force in Mali and the G5 Sahel regional force. They also examine the repercussions for the balance of force between jihadists and their enemies in the Sahel and ask what a future French presence in the region might look like after the withdrawal from Mali. 

Click here to listen on Apple Podcasts or Spotify.

N.B. This episode was recorded before Russia’s invasion of Ukraine. 

For more information, explore Crisis Group’s analysis on our Sahel regional page. For our analysis of African perspectives of the Ukraine War, check out our commentary ‘The Ukraine War: A Global Crisis’.

Contributors

Executive Vice President
atwoodr
Naz Modirzadeh
Board Member and Harvard Professor of International Law and Armed Conflicts
Consulting Analyst, Sahel
IbrahimYahayaIb
Project Director, Sahel (Interim)
richmoncrieff