icon caret Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Line Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Whatsapp Youtube
Евразийский экономический союз: власть, политика и торговля
Евразийский экономический союз: власть, политика и торговля
War & Peace: Deconstructing Islamic State’s Appeal in Central Asia
War & Peace: Deconstructing Islamic State’s Appeal in Central Asia
Kyrgyzstan's President Atambayev, Russia's President Putin, Kazakhstan's President Nazarbayev, Belarus' President Lukashenko and Armenian's President Sargsyan stand for a photograph before a meeting of the Eurasian Economic Union in Astana, 29 May 2014. REUTERS/Mikhail Klimentyev/RIA Novosti/Kremlin
Report 240 / Europe & Central Asia

Евразийский экономический союз: власть, политика и торговля

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

Краткое содержание

Евразийский экономический союз (ЕАЭС), образованный в 2015 году Россией, Казахстаном, Кыргызстаном, Беларусью и Арменией, претендует на то, чтобы стать первой успешной инициативой на постсоветском пространстве, призванной снять торговые барьеры и обеспечить интеграцию раздробленного, экономически отсталого региона. Сторонники союза настаивают, что он может стать механизмом для диалога с Европейским союзом (ЕС) и другими международ- ными партнерами. Критики усматривают в нем дестабилизирующий проект, который усиливает доминирование России в регионе и ограничивает связи остальных его участников с Западом. В ЕС считают, что из-за проекта восточным соседям ЕС будет труднее сохранять суверенитет при принятии решений. Позиции ужесточились после того, как Армения в 2013 году отказалась от подписания соглашения об ассоциации с ЕС и углубленной и всеобъемлющей зоне свободной торговли, а также после аннексии Россией Крыма.

Формально ЕАЭС — экономический, технократический проект, дающий его участникам ряд преимуществ, в частности облегчение трансграничной торговли и упрощение трудовой миграции. Вместе с тем он создает экономические риски за счет подъема внешнеторговых тарифов и потенциального отказа от ориентации экономики на глобальные рынки. Пока союз был малоуспешным с экономической точки зрения, хотя выход на российский рынок труда стал важным мотивирующим фактором и в конечном счете позитивным результатом для постсоветских экономик, переживающих не лучший период. На фоне торговых споров, санкций и регионального экономического кризиса объем взаимной торговли внутри ЕАЭС упал в 2015 году на 26%. Оптимисты на это возражают, что зато улучшился правовой статус трудовых мигрантов внутри блока, а в долгосрочной перспективе выгоду принесет гармонизация таможенного и торгового регулирования.

Однако основную политическую напряженность вокруг ЕАЭС создает его роль в региональной политике. Россия видит союз не только как экономическое объединение, но и как механизм институционализации своего влияния на соседей и как создание блока в новом международном порядке. Такой подход приводит к возникновению напряженных отношений с членами и столкновению с другими интеграционными процессами в странах, соседствующими одновременно с ЕС и Россией, в частности с соглашением об ассоциации и углубленной и всеобъемлющей зоне свободной торговли (СА/УВЗСТ) с ЕС. В Москве считают такие инициативы ЕС вторжением в свою сферу влияния. Столкновение разных региональных проектов усугубило напряженность и конфликт на Украине в 2014 году. Тогда Москва настаивала, что СА/УВЗСТ наносит вред ее экономике, а официальные представители ЕС расценивали эти возражения как политические и обращали внимание на то, что выполнение стандартов ЕС не обременяет компании ЕС ни при экспорте в Россию, ни при сотрудничестве с российскими компаниями. Обе стороны видят друг в друге соперников, однако прочие государства — члены ЕАЭС, кроме России, стремятся использовать все возможности для углубления отношений с ЕС.

Благодаря более тесной экономической интеграции внутри ЕАЭС должна снизиться вероятность конфликтов между его членами (например, между Россией и Казахстаном). Упрощение трансграничной торговли и передвижения способны ослабить напряженность в Центральной Азии. Однако если Россия станет использовать ЕАЭС для политического доминирования в регионе и как платформу для конфронтации с Западом, другие члены вполне могут расценить организацию как угрозу своей независимости. Альтернативные экономические партнерства, будь то с ЕС или Китаем, станут притягательнее и потенциально могут привести к напряженности между Москвой и остальными членами ЕАЭС.

Из-за неясной роли и будущего ЕАЭС, а также противостояния с Россией по поводу Крыма и востока Украины ЕС трудно выработать согласованную политику в отношении союза. Одни официальные представители Брюсселя и государства-члены выступают против всяких переговоров, опасаясь, что это приведет к легитимизации политики России применительно к соседям и разрыву двусторонних отношений ЕС с Арменией, Казахстаном, Кыргызстаном и Беларусью, а между тем эти отношения переживают в последние полтора года оживление. Другие настаивают, что благодаря взаимодействию ЕС с ЕАЭС, возможно, удастся осуществить прорыв в отношениях с Россией, или как минимум это поспособствует наведению мостов или даже ослаблению давления на восточных соседей и страны Центральной Азии, некоторые из которых жаловались на то, что зажаты между Москвой и Брюсселем.

Сейчас политическое взаимодействие между двумя блоками выглядит малореальным, особенно пока не выполнены такие условия, как реализация Минских соглашений по конфликту на Украине. В то время как Москва неоднократно выражала заинтересованность в формализации отношений, многие в ЕС опасаются, что такой шаг запустит по сути пустой процесс под видом нормаль- ных отношений, но с минимальной реальной пользой.

Если подойти к вопросу с полным осознанием упомянутых рисков, технические переговоры между ЕС и ЕАЭС на низком уровне могут, однако, помочь в получении информации для выработки будущих стратегий и принести практические выгоды в краткосрочной перспективе, по меньшей мере с точки зрения определения тем для обсуждения в будущем.

Вместе с тем взаимодействие на высоком уровне следует начинать лишь после серьезных изменений в российской политике как на Украине, так и применительно к другим государствам региона, что крайне маловероятно в кратко- и среднесрочной перспективе. ЕС также придется изучить вопрос о том, послужит признание ЕАЭС укреплению или, наоборот, ослаблению возможностей более мелких членов ЕАЭС самостоятельно определять двусторонние отношения с Брюсселем.

Москва/Астана/Бишкек/Душанбе/Брюссель, 20 июля 2016 г.

War & Peace: Deconstructing Islamic State’s Appeal in Central Asia

Season 1 Episode 14: Deconstructing Islamic State’s Appeal in Central Asia

The conflicts in Syria and Iraq drew between 12,000 and 15,000 fighters from Central Asia. Noah Tucker, expert on Central Asian issues and our guest on War & Peace this week, helps us understand why. 

No overwhelming single factor accounts for such a huge number of people going to fight with the Islamic State. “For every 10 people who join, there are 10 different life stories, and often 10 different reasons”, Noah explains.

But the deep inequalities found in Central Asian countries can help explain. After the collapse of the Soviet Union, Central Asia underwent rapid modernisation and radical economic changes. While not unique to the region, the additional challenge of constructing a political system from scratch produced clear winners and losers while whole sections of society were left behind with no mechanism for changing the balance. The Islamic State offered a different path to addressing these injustices, an alternative theory on how to construct a government and distribute resources more fairly.

Noah, Olga and Hugh go on to examine the gendered element, the role of ethno-nationalism as state ideology and much more on this week’s episode. Tune in now! 

Click here to listen on Apple PodcastsSpotify or Europod.