icon caret Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Line Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Youtube
The Domestic Challenge to Kyrgyzstan’s Milestone Election
The Domestic Challenge to Kyrgyzstan’s Milestone Election
Report 193 / Europe & Central Asia

ПОГРОМЫ В КЫРГЫЗСТАНЕ

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

В результате вспышки насилия, погромов и грабежей в южном Кыргызстане  11-14 июня 2010 г. погибли несколько сотен человек, главным образом узбеков, разрушено более 2000 зданий, в основном жилых домов, и углубился раскол между этническими киргизами и узбеками, проживающими в этой стране. Эти события стали еще одним свидетельством почти полной неэффективности временного правительства, пришедшего к власти после свержения президента Курманбека Бакиева в апреле 2010 г., и которое теперь готовится к проведению в стране всеобщих выборов в октябре этого года. Учитывая то, что правительство не спешит принимать меры по ликвидации последствий июньских событий, по решению проблем, приведших к вспышке насилия, сохраняется высокая опасность нового взрыва. Даже если его удастся избежать, то последствия грабежей, убийств и поджогов могут нанести серьезный ущерб подорванной экономике Кыргызстана, вызвать существенный отток этнических узбеков и других меньшинств, и еще больше дестабилизировать и без того уже хрупкую ситуацию в Центральной Азии в целом. Обратный путь к стабильности будет длительным и трудным не в последнюю очередь потому, что в пострадавшем от беспорядков регионе не было развернуто надежных сил безопасности, ни даже структур мониторинга. Его следует начать с расследования погромов, обеспеченного международной поддержкой, с обеспечения максимально возможного присутствия международной полиции и дипломатов для того, чтобы воспрепятствовать рецидивам беспорядков, и с установления тесного взаимодействия для эффективного восстановления разрушений.

Наиболее тревожное и опасное последствие вспышки насилия - то, что центральное правительство теперь фактически утратило контроль над южной частью страны. Мелис Мырзакматов, мэр Оша, безжалостный и решительный молодой националистический лидер с экстремистскими наклонностями, в результате произошедших трагических событий укрепил свои политические позиции, и теперь является основной политической фигурой на юге страны. Учитывая это, есть серьезный риск, что любая попытка расследования преступлений или даже примирения сторон конфликта столкнется с сопротивлением некоторых местных политиков, стремящихся заручиться его поддержкой на октябрьских выборах. Правительство, по-видимому, не проявляет желания бросить вызов этим националистическим настроениям, которые, как оно хорошо понимает, пользуются популярностью среди киргизского большинства. Если южная часть страны останется вне контроля центральной власти, есть серьезный риск усиления влияния наркоторговли, и так уже являющейся  важным фактором в регионе, и быстрого превращения региона в рассадник исламистских террористов.

Хотя правительство возлагает вину за беспорядки на внешние элементы, включая исламистских боевиков, фактически в этих погромах участвовали многие: от остатков политической машины Бакиева до видных политиков и представителей организованной преступности, особенно наркоторговцев.

В наибольшей степени от кровопролитных событий пострадал Ош, южная столица Кыргызстана. В меньшей степени ими был затронут другой крупный город региона Джалал-Абад и его окрестности. Еще не полностью установлены силы, которые стояли за беспорядками. Их вряд ли удастся идентифицировать без проведения тщательного и профессионального международного расследования. Однако некоторые вещи очевидны. Хотя в узбекской общине и распространена уверенность в том, что июньские погромы были подготовлены правительством, факты этого не подтверждают. При этом есть серьезные признаки того, что некоторые видные политические фигуры, особенно в городе Оше, оказали активное, а возможно и решающее, влияние на ход этих событий. Большая часть сил безопасности региона, которые в Оше в настоящее время подчиняются местным лидерам, а не центральным властям, не спешили действовать или были замешаны в актах насилия. Такая версия июньских событий в Оше, кроме того, позволяет предположить наличие скоординированной стратегии; маловероятно, чтобы действия мародеров были спонтанны. Критерии, по которым погромщики орудовали в пострадавших кварталах, были этническими, а не экономическими. Июньским беспорядкам предшествовало в мае серьезное обострение этнической и политической напряженности в Джалал-Абаде. В то время, однако, это в значительной степени было проигнорировано центральным правительством и международным сообществом.

Власти республики на протяжении ряда лет оказались не в состоянии решить проблему усиления напряженности межэтнических отношений на юге Кыргызстана или даже признать наличие трений. Во многих отношениях вспышка насилия в 2010 г. очень похожа на последний акт кровавых межэтнических столкновений 1990 г.  Тогда не было предпринято никаких попыток искоренить причины беспорядков, и спустя двадцать лет те же самые факторы привели к новой, еще более опасной вспышке насилия. За эти два десятилетия из-за игнорирования государства и экономического спада обострились социальные проблемы, возросло число малообразованных и в основном безработных молодых мужчин, которые в 2010 г., как и в 1990 г., оказались особенно восприимчивыми к экстремистским лозунгам.

Одним из главных отличий является то, что двадцать лет назад в этом регионе для нормализации ситуации в течение полугода были развернуты элитные подразделения советской армии. На этот раз более слабое правительство, столкнувшееся с намного большей угрозой, отказалось от всякой внешней помощи, нереалистично утверждая, что оно само сможет справиться с ситуацией. Даже чисто символическое (и уже отложенное) направление 52 полицейских советников Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) спровоцировало ряд демонстраций протеста националистических сил, которые стремятся ослабить центральное правительство. Большинство международных наблюдателей и зарубежных политиков не уверено, что правительство Кыргызстана сможет в ближайшие месяцы обеспечить управление государством на минимально необходимом уровне. Неудачная попытка снять Мырзакматова поставила власти в неловкое положение, ослабив правительство, и, еще больше - президента. Напротив, позиции Мырзакматова на юге страны укрепились.

Реакция международного сообщества на этот кризис была позорной. Большинство стран последовали примеру России, которая отказалась направить миротворческий контингент и высказала предположение об угрозе распада страны. Ничего не предпринял и Совет Безопасности ООН. Международный Комитет Красного Креста (МККК) развернулся с похвальной быстротой, в то время как действия ключевых структур ООН первоначально были ограничены правилами внутренней безопасности, которые, даже по мнению некоторых высокопоставленных представителей ООН, чрезмерно  их сковывают. Это сыграло на руку местным деятелям в Оше, которые стремились избежать посторонних глаз в регионе. Ограбление колонн с гуманитарной помощью было серьезной проблемой в течение некоторого времени даже после того, как администрация Оша объявила о восстановлении порядка.

Ситуация по всей стране остается напряжённой. На юге, однако, она по-настоящему взрывоопасна. Правительство республики пытается создать видимость возвращения к нормальной жизни, но фактически власти Оша проводят в отношении узбеков карательную политику, которая способна вызвать еще большую вспышку насилия., а может быть, как считает ряд местных и международных наблюдателей, проводится как раз с этой целью. Умеренно настроенные этнические киргизы огорчены тем, что за рубежом их огульно обвиняют в разразившемся кризисе. Тем временем, в узбекских кварталах Оша, жители которых в значительной степени относятся к среднему классу, придерживаются светских взглядов и далеки от основных сторонников исламистов на юге, уже ведутся разговоры о том радушном приеме, который получили бы джихадистские партизаны если бы активизировались на юге страны. Такие разговоры пока ведутся лишь горсткой представителей узбекской общины, однако без проведения незамедлительных, конкретных и эффективных мероприятий по восстановлению ущерба, нанесенного погромами, нельзя исключить, раньше или позже, нового витка насилия.

Бишкек/Брюссель, 23 Августа 2010 г.

A man walks past a monument depicting Kyrgyz folklore hero Manas in Batken, Kyrgyzstan, in March 2016. CRISIS GROUP/Julie David de Lossy

The Domestic Challenge to Kyrgyzstan’s Milestone Election

While Kyrgyzstan’s 15 October elections are a rare milestone for Central Asian democracy, the campaign is exposing dangerous fault lines. In the largest city of Osh, the new president will have to face down robust local power brokers, defuse Uzbek-Kyrgyz tensions and re-introduce the rule of law.

Kyrgyzstan’s forthcoming presidential elections on 15 October are a milestone for Central Asia: for the first time, a president from the region will voluntarily stand down at the end of his constitutionally mandated term. Kyrgyzstan has come far in the seven years since the tumultuous events of 2010, when President Kurmanbek Bakiyev was ousted in Bishkek and ethnic violence engulfed the southern city of Osh, killing over 400 people, mostly Uzbeks.

The presidential race is tight and unpredictable. Sooronbai Jeenbekov, from the southern province of Jalalabad and representing the ruling Social Democratic Party of Kyrgyzstan (SDPK) party, faces Omurbek Babanov, a wealthy independent candidate from the northern province of Talas, still closely aligned with the party he formed in 2010, Respublika. But whoever wins the ballot will face renewed north-south regional tensions as well as rivalries within Osh, where the memory of violence is still fresh and small arms abound.

Osh appears calm, but complaints of local government corruption, mismanagement and lawlessness suggest root causes of the 2010 bloodshed remain unaddressed.

The central government in Bishkek has long struggled to exert its authority over Osh, a city of 276,000 people situated over the mountains in the Ferghana Valley and lying along a route used by traffickers of Afghan opium. More than 43 per cent of the local population are ethnic Uzbeks. In a speech in the city on 28 September, Babanov inadvertently showed how high tensions are. After urging Uzbeks to protect their rights, he swiftly was denounced by leading government figures for inciting ethnic hatred and supporting Uzbek separatism. Osh appears calm, but complaints of local government corruption, mismanagement and lawlessness suggest root causes of the 2010 bloodshed remain unaddressed.

Once controlled by the now-exiled former Mayor Melis Myrzakmatov, a virulent Kyrgyz nationalist allied with former President Bakiyev, Osh has been transformed from the fiefdom of one powerful man into the playground of a handful. Today’s power brokers in the city, all ethnic Kyrgyz, owe little to Bishkek. After the new Kyrgyz government sacked Myrzakmatov in 2013, elections to replace him narrowly were won by Osh’s current mayor, Aitmamat Kadyrbayev. Since then, Bishkek has missed opportunities to rebuild its influence in the city or forge better relationships with the local government.

Kadyrbayev himself was accused of participating in confrontations against the central government that preceded the ethnic clashes in Osh. He was convicted for his alleged role in seizing the Osh regional administration building in 2010, but the judgment was overturned two years later and he was acquitted. Kadyrbayev maintained that the charges were politically motivated. He is now loosely aligned with two other powerful southern actors: Rayimbek Matrayimov, the country’s deputy customs chief, widely regarded as one of the richest people in Kyrgyzstan; and Suyun Omurzakov, the former head of the Osh city and regional police forces, who is now deputy minister of the interior. Although both men now hold national positions, they still exert significant influence in the city.

Reports in the polarised Kyrgyz-language press tend to portray Omurzakov as either a champion of law and order, or associate him with allegations that Osh authorities have allowed a local sports club to train thuggish youth, serving as another tool for power brokers. The club’s manager, Omurzakov’s brother Uluk, denies the accusations made against the club and its members.

Mayor Kadyrbayev meanwhile, has aroused irritation in Osh with high-handed behaviour reminiscent of his predecessor, Myrzakmatov. Notwithstanding Myrzakmatov’s own abuses, under his rule the Osh city administration was a unified force that was relatively accessible to residents and responded to their requests in a reasonably timely manner. This is no longer the case. Broadly speaking, the new Osh elite appears less interested in providing services and garnering popular support than in squeezing the city for its material enrichment.

Any attempt by the victor in the 15 October election to reassert central power over Osh will be risky.

Any attempt by the victor in the 15 October election to reassert central power over Osh will be risky, as the city's local power brokers could react by mobilising their respective constituencies, banking on popular dissatisfaction that could spill over into violent confrontation. Outgoing President Almazbek Atambayev was a relatively skillful manager of the competing interests of regional strongmen, even if he did not seek to rebuild Bishkek’s authority in Osh. Should Jeenbekov, believed to be hostile to Matrayimov and Kadyrbayev, be elected president, he could seek to remove these power brokers and replace them with his own southern allies. Babanov, lacking roots in the region, might attempt the same. A struggle over control of elite networks in a city still full of arms and latent ethnic tensions could spell disaster.

Yet doing nothing about growing tensions in Osh is not a good option either. However difficult the task, the next president will need to promote genuine reconciliation between the Uzbek and Kyrgyz communities in the south. Rooting out corruption and reinstating the rule of law should top his agenda. Foreign donors, including Russia and China, should engage the Kyrgyz government on these issues even as they recognise that things will be slow to change and difficult to discuss.