Трещины в мраморе: нестабильная диктатура Туркменистана
Трещины в мраморе: нестабильная диктатура Туркменистана
Table of Contents
  1. Executive Summary
What the EU Should Expect from Turkmenistan
What the EU Should Expect from Turkmenistan
Report 44 / Europe & Central Asia

Трещины в мраморе: нестабильная диктатура Туркменистана

Каждое из центрально-азиатских государств вот уже десять лет после обретения независимости следует собственному пути экономического и политического развития. Большинство из них добилось хотя бы частичной интеграции в международное сообщество, но одно из них является исключением, это - бывшая советская республика Туркменистан на восточных берегах Каспийского моря.

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Каждое из центрально-азиатских государств вот уже десять лет после обретения независимости следует собственному пути экономического и политического развития. Большинство из них добилось хотя бы частичной интеграции в международное сообщество, но одно из них является исключением, это - бывшая советская республика Туркменистан на восточных берегах Каспийского моря.

Изоляция Туркменистана - итог все более и более авторитарной и ни на что не похожей политики президента Сапармурата Ниязова, правящего страной с момента обретения независимости в 1991 году. Объявивший себя Туркменбаши (глава или отец всех туркмен), он взял под свой исключительный личный контроль всю политику и экономику и создал культ личности, не уступающий культу личности Саддама Хуссейна в Ираке. Но сейчас он сталкивается с растущей оппозицией внутри страны и за рубежом, а стране предстоит неопределенное будущее.

Под репрессивным управлением Ниязова альтернативные политические партии поставлены вне закона, отсутствует свобода средств массовой информации, доступ в Интернету строго ограничен, и неофициальные религиозные группы преследуются. Постоянные кадровые изменения, производимые вождем, опасающимся любой оппозиции, и присущей только ему стиль управления ведут к растущей дисфункции государственных учреждений. Частный бизнес и иностранные инвестиции сошли на нет, неспособные действовать в условиях непредсказуемости и коррупции и вытесненные из высокоприбыльных отраслей контролируемыми Ниязовым компаниями. Над столицей Ашгабатом возвышаются грандиозные мраморные здания, строительство и эксплуатация которых финансируются за счет потенциально высокодоходной нефтяной и газовой отрасли. Но нищета и безработица приобрели массовый характер.

Слишком часто международное сообщество просто не воспринимало Ниязова всерьез, обращаясь с ним как с довольно эксцентричным чудаком, который сооружает вращающиеся статуи или переименовывает месяцы в честь себя. Действительность намного более зловеща и опасна. Продолжающееся правление Туркменбаши - не просто в некотором роде смешной деспотизм, а серьезная угроза стабильности в целом регионе. Нуждается в переоценке распространенная оценка, что режим непривлекателен, но довольно стабилен. Внутренняя и внешняя оппозиция Ниязову продолжает расти. Перспективы мирных перемен очень слабы и будут лишь ухудшаться.

Существуют пять главных источников конфликта, которые, если не разобраться с ними должным образом, могли бы ускорить дезинтеграцию Туркменистана:

Во-первых, подпольная политическая борьба внутри страны, которая могла бы привести к изменениям в режиме и непредсказуемому исходу. Существует оппозиция в изгнании. Она растет, хотя и сильно ослаблена внутренними разногласиями и арестом в Туркменистане одного из ее лидеров, который последовал после якобы покушения на жизнь президента Ниязова 25 ноября 2002 года. Но и внутри страны есть силы, которые могли бы бросить Ниязову вызов. В эту политическую борьбу вовлечена Президентская охрана, тесно приближенная к Ниязову; служба безопасности (КНБ), подвергшаяся в 2002 году жестоким чисткам; армейские офицеры, все менее склонные поддерживать режим; и, наконец, народ, более открыто высказывающий свое несогласие.

Во-вторых, серьезные экономические проблемы. Туркменистан обладает некоторыми из крупнейших в мире запасов нефти и природного газа, и его экономика сформировалась почти полностью на основе этих ресурсов. Доходы от них находятся под прямым контролем президента, и лишь редкие струйки доходят до населения, которое живет в крайней бедности. Грандиозные строительные проекты в Ашгабате создают впечатление процветания, которое скрывает глубокую нищету и отчаяние большинства населения.

В-третьих, растущая слабость государства. Слабые и не справляющиеся со своими функциями государства создают возможности для широкого распространения коррупции и позволяют преступным и террористическим группам действовать почти без помех. Туркменистан стал при попустительстве властей, включая самого президента Ниязова одним из главных государств на пути наркотрафика. Близкие отношения правительства с режимом талибов в Афганистане в сочетании с коррупцией в силах безопасности позволили, как сообщалось, боевикам Талибана и "Аль-Каиды" бежать из Афганистана через границу. Дальнейший упадок просто увеличит опасность превращения Туркменистана в несостоятельное государство, несущего серьезную угрозу региональной и международной безопасности.

В-четвертых, разрушение общества. Десятилетие диктаторского правления Ниязова оставили обществу мало надежд. Нищета, безработица и крах систем образования и здравоохранения резко ухудшили жизненные условия, что отражается в сокращении средней продолжительности жизни и широком распространении проституции и наркомании. Культ личности во многом заменил нормальное образование, и школьники воспитываются на псевдодуховном собрании наставлений Ниязова "Рухнама". Еще одно десятилетие его правления приведет к появлению опасного своей изолированностью и необразованностью поколения, неспособного осознать вызовы меняющегося мира и все более втягивающегося в порочный круг наркоторговли, наркомании и организованной преступности.

В-пятых, клановая и этническая разобщенность. Туркмены - кочевая нация, у которой до XX века никогда не было государственности, и среди них по-прежнему сильна верность кланам, занимающим определенные территории. Политика Ниязова по принципу «разделяй и властвуй» усилила различия между кланами, которые ныне конкурируют в борьбе за политическую власть или экономическое влияние, и тем самым создают опасность конфликтов. Меньшинства, особенно составляющие 10 процентов населения этнические узбеки, сталкиваются с постоянной дискриминацией. Это увеличивает напряженность как внутри страны, так и в отношениях с соседним Узбекистаном.

Учитывая характер режима в Туркменистане, политические прогнозы проблематичны. Ниязов держит в руках важные рычаги власти в сфере политики, безопасности и экономики и мог бы сохранять свой контроль в течение нескольких лет. Но наблюдаемый в настоящее время экономический спад, растущая в обществе неудовлетворенность и расширившаяся оппозиция как внутри, так и вне страны делают его положение гораздо менее устойчивым. Нельзя сбрасывать со счетов опасность удачного дворцового переворота или открытого взрыва народного недовольства, возможно при поддержке из-за границы. Имевшая, якобы, место попытка покушения на него в ноябре 2002 года, возможно, стала отражением этой растущей напряженности.

У международного сообщества мало рычагов воздействия, но заинтересованные государства должны, по меньшей мере, быть готовы к возможным переменах, которые не обязательно окажутся мирными. Условия для мирной передачи власти отсутствуют, а перспективы насильственного конфликта в случае смены руководства реальны. Развал государства отозвался бы повсюду в данном нестабильном регионе, включая Афганистан.

Если Ниязов по-прежнему будет удерживать свою власть, международному сообществу следует занять более активную позицию. Маловероятно, что изменения в системе могут быть достигнуты путем международного сотрудничества, но, с другой стороны, изоляция Ниязова с помощью санкций или другие внешних мер лишь ухудшила бы тяжелое положение туркменского общества. Следует оказывать гораздо большее публичное давление на режим с тем, чтобы он выполнял свои международные обязательства, прекратить помощь в области безопасности и принимать во внимание политические факторы при решении вопросов оказания поддержки со стороны правительств и международных финансовых институтов (МФИ) строительству газопроводов и другим крупным инфраструктурным проектам.

Туркменское общество и внутри, и за пределами страны нуждается в максимальном привлечении внешних сил и средств, чтобы остановить опасный упадок общества. Это должно включать в себя оказание помощи растущей диаспоре, чтобы обеспечить сохранение групп туркменских интеллектуалов и деятелей культуры в изгнании и подготовить оппозиционные группы к возможному в будущем возвращению к руководству страной.

В долгосрочной перспективе, кроме ухода Ниязова тем или иным путем, нет иного способа достичь изменений в системе и остановить опасную спираль упадка. Режим не улучшится со временем и не смягчится в результате большей вовлеченности во взаимодействие с международным сообществом. Напротив, чем дольше он будет сохраняться, тем будет хуже, и тем выше вероятность того, что государство рухнет под тяжестью собственных противоречий. Вовлеченность внешних акторов в дела туркменского общества важна, но целью должна быть смена режима и мирный транзитный период.

Ош/Брюссель, 17 января 2003 года

Executive Summary

More than a decade after their independence, each of the Central Asian states is on its own particular path of political and economic development. While most have achieved at least partial integration within the international community, one stands out as an exception: the remote former Soviet republic of Turkmenistan, on the eastern shores of the Caspian Sea.

The isolation of Turkmenistan results from the increasingly authoritarian and idiosyncratic policies of President Saparmurat Niyazov, who has ruled since independence in 1991. Having declared himself Turkmenbashi (Head or Father of All Turkmens), he has taken sole personal control of political and economic resources, and built up a personality cult to match that of Iraq’s Saddam Hussein. But he now faces growing internal and external opposition and the country an uncertain future.

Under Niyazov’s repressive rule, alternative political parties have been outlawed, there are no free media outlets, access to the Internet is severely restricted, and non-official religious groups are persecuted. Constant changes in personnel by a leader concerned about any opposition and his idiosyncratic management style have made state institutions increasingly dysfunctional. Private business and foreign investment have dwindled, unable to operate in an unpredictable and corrupt environment, and forced out of lucrative sectors by Niyazov-controlled companies. Grandiose marble buildings dominate the capital, Ashgabat, funded by the potentially lucrative oil and gas sector. But poverty and unemployment have reached mass levels.

Too often the international community has simply not taken Niyazov seriously, treating him as a rather bizarre eccentric, who creates revolving statues, or renames months after himself. The reality is much more sinister and dangerous. Turkmenbashi’s continued rule is not merely a somewhat comical despotism but a serious threat to stability in the whole region. The frequent assessment that the regime is unpleasant but fairly stable needs review. Internal and external opposition to Niyazov continues to grow. The prospects for a peaceful transition are very poor, and will only worsen.

There are five main sources of conflict that could, if not dealt with properly, accelerate Turkmenistan’s disintegration:

First, the underground political struggle within the country, which could lead to a change in regime and an unpredictable transition. There is a growing opposition in exile, albeit severely weakened by internal divisions and the arrest, inside Turkmenistan, of one of its leaders that followed an apparent attempt on President Niyazov’s life on 25 November 2002. But there are also forces within the country itself that could challenge Niyazov. This political struggle involves the Presidential Guard, which is closely associated with Niyazov; the intelligence service (the KNB), which was severely purged in 2002; army officers, who are increasingly disinclined to support the regime; and finally the people, who have begun to voice their opposition more publicly.

Secondly, serious economic problems. Turkmenistan holds some of the world’s largest reserves in oil and natural gas and has built its economy almost entirely on those two commodities. The revenue is directly under the control of the president, and little trickles down to the population, which increasingly lives in extreme poverty. Grandiose construction projects in Ashgabat give an impression of prosperity that does not reflect the deep poverty and economic despair of most of the population.

Thirdly, the increasing weakness of the state. Weak and dysfunctional states provide opportunities for widespread corruption, and allow criminal and terrorist groups to act with little hindrance. Turkmenistan has become a major drugs transit state, with the connivance of the authorities, including President Niyazov himself. The government’s close relations with the Taliban regime in Afghanistan, combined with corruption in the security forces, has reportedly allowed Taliban and al-Qaeda fighters to escape from Afghanistan across the border. Further decline will merely increase the risk of Turkmenistan becoming a failed state that poses a serious threat to regional and international security.

Fourthly, the destruction of society. A decade of Niyazov’s dictatorial rule has left society with little hope. Poverty, unemployment, and collapse of the education and health systems have dramatically degraded living conditions, as reflected in reduced life expectancy and widespread prostitution and drug consumption. The cult of personality has largely replaced regular education, with schoolchildren brought up mainly on Niyazov’s own quasi-spiritual guide, the Ruhnama. A further decade of his rule will produce a dangerously isolated and uneducated generation, unable to comprehend the challenges of a changing world and increasingly sucked into a vicious circle of drugs trafficking and abuse, and organised crime.

Fifthly, the clan and ethnic divide. Turkmens are a nomadic nation that never experienced statehood before the twentieth century, and loyalty to regionally-based clans is still strong. Niyazov’s policy of divide-and-rule has exacerbated differences among the various clans now competing for political or economic power, and there is a danger of conflict. Minorities, particularly the 10 per cent of ethnic Uzbeks, face permanent discrimination. This increases tension domestically and with neighbouring Uzbekistan.

Given the nature of the Turkmen regime, political prognoses are highly problematic. Niyazov holds significant levers of power, political, security and economic, and could stay in control for several years. But the now widely observed economic decline, growing dissatisfaction in society, and wider opposition both inside and outside the country, make him much less secure. The danger of a palace coup, or an open explosion of popular frustration, perhaps aided from abroad, cannot be discounted. The alleged assassination attempt in November 2002 may have been a reflection of these growing tensions.

The international community has little leverage, but if nothing else, interested states should be prepared for a possible transition that may not be peaceful. There is no provision for a normal succession, and the prospects of violent conflict in the case of disputed succession are real. A collapse of the state into violent conflict would have repercussions throughout this unstable region, including in Afghanistan.

If Niyazov remains in power, the international community needs to take a more active stance. There is little likelihood that systemic change can be produced by positive engagement but isolating Niyazov through sanctions or other external measures would only worsen the plight of the Turkmen people. There should be far more public pressure on the regime to fulfil its international commitments, an end to security assistance, and consideration of political factors in assessing government and IFI support for pipelines and other major infrastructure projects.

Turkmen society both within and without the country needs as much outside engagement as possible to stem the alarming social decline. This should include aid for a growing diaspora to ensure that Turkmen intellectual and cultural groups are preserved in exile, and to prepare opposition groups for potential return to government in the future.

In the long term, there is no other way to achieve systemic change and stop the dangerous spiral of decline than for Niyazov, one way or another, to leave. The regime will not improve with time, or soften under increased engagement. On the contrary, the longer it continues, the worse things will get, and the higher the likelihood the state will collapse from its own contradictions. Engagement with Turkmen society is crucial, but regime change and a managed transition should be the goal.

Osh/Brussels, 17 January 2003

Subscribe to Crisis Group’s Email Updates

Receive the best source of conflict analysis right in your inbox.