icon caret Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Line Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Youtube
Трещины в мраморе: нестабильная диктатура Туркменистана
Трещины в мраморе: нестабильная диктатура Туркменистана
What the EU Should Expect from Turkmenistan
What the EU Should Expect from Turkmenistan
Report 44 / Europe & Central Asia

Трещины в мраморе: нестабильная диктатура Туркменистана

Каждое из центрально-азиатских государств вот уже десять лет после обретения независимости следует собственному пути экономического и политического развития. Большинство из них добилось хотя бы частичной интеграции в международное сообщество, но одно из них является исключением, это - бывшая советская республика Туркменистан на восточных берегах Каспийского моря.

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Каждое из центрально-азиатских государств вот уже десять лет после обретения независимости следует собственному пути экономического и политического развития. Большинство из них добилось хотя бы частичной интеграции в международное сообщество, но одно из них является исключением, это - бывшая советская республика Туркменистан на восточных берегах Каспийского моря.

Изоляция Туркменистана - итог все более и более авторитарной и ни на что не похожей политики президента Сапармурата Ниязова, правящего страной с момента обретения независимости в 1991 году. Объявивший себя Туркменбаши (глава или отец всех туркмен), он взял под свой исключительный личный контроль всю политику и экономику и создал культ личности, не уступающий культу личности Саддама Хуссейна в Ираке. Но сейчас он сталкивается с растущей оппозицией внутри страны и за рубежом, а стране предстоит неопределенное будущее.

Под репрессивным управлением Ниязова альтернативные политические партии поставлены вне закона, отсутствует свобода средств массовой информации, доступ в Интернету строго ограничен, и неофициальные религиозные группы преследуются. Постоянные кадровые изменения, производимые вождем, опасающимся любой оппозиции, и присущей только ему стиль управления ведут к растущей дисфункции государственных учреждений. Частный бизнес и иностранные инвестиции сошли на нет, неспособные действовать в условиях непредсказуемости и коррупции и вытесненные из высокоприбыльных отраслей контролируемыми Ниязовым компаниями. Над столицей Ашгабатом возвышаются грандиозные мраморные здания, строительство и эксплуатация которых финансируются за счет потенциально высокодоходной нефтяной и газовой отрасли. Но нищета и безработица приобрели массовый характер.

Слишком часто международное сообщество просто не воспринимало Ниязова всерьез, обращаясь с ним как с довольно эксцентричным чудаком, который сооружает вращающиеся статуи или переименовывает месяцы в честь себя. Действительность намного более зловеща и опасна. Продолжающееся правление Туркменбаши - не просто в некотором роде смешной деспотизм, а серьезная угроза стабильности в целом регионе. Нуждается в переоценке распространенная оценка, что режим непривлекателен, но довольно стабилен. Внутренняя и внешняя оппозиция Ниязову продолжает расти. Перспективы мирных перемен очень слабы и будут лишь ухудшаться.

Существуют пять главных источников конфликта, которые, если не разобраться с ними должным образом, могли бы ускорить дезинтеграцию Туркменистана:

Во-первых, подпольная политическая борьба внутри страны, которая могла бы привести к изменениям в режиме и непредсказуемому исходу. Существует оппозиция в изгнании. Она растет, хотя и сильно ослаблена внутренними разногласиями и арестом в Туркменистане одного из ее лидеров, который последовал после якобы покушения на жизнь президента Ниязова 25 ноября 2002 года. Но и внутри страны есть силы, которые могли бы бросить Ниязову вызов. В эту политическую борьбу вовлечена Президентская охрана, тесно приближенная к Ниязову; служба безопасности (КНБ), подвергшаяся в 2002 году жестоким чисткам; армейские офицеры, все менее склонные поддерживать режим; и, наконец, народ, более открыто высказывающий свое несогласие.

Во-вторых, серьезные экономические проблемы. Туркменистан обладает некоторыми из крупнейших в мире запасов нефти и природного газа, и его экономика сформировалась почти полностью на основе этих ресурсов. Доходы от них находятся под прямым контролем президента, и лишь редкие струйки доходят до населения, которое живет в крайней бедности. Грандиозные строительные проекты в Ашгабате создают впечатление процветания, которое скрывает глубокую нищету и отчаяние большинства населения.

В-третьих, растущая слабость государства. Слабые и не справляющиеся со своими функциями государства создают возможности для широкого распространения коррупции и позволяют преступным и террористическим группам действовать почти без помех. Туркменистан стал при попустительстве властей, включая самого президента Ниязова одним из главных государств на пути наркотрафика. Близкие отношения правительства с режимом талибов в Афганистане в сочетании с коррупцией в силах безопасности позволили, как сообщалось, боевикам Талибана и "Аль-Каиды" бежать из Афганистана через границу. Дальнейший упадок просто увеличит опасность превращения Туркменистана в несостоятельное государство, несущего серьезную угрозу региональной и международной безопасности.

В-четвертых, разрушение общества. Десятилетие диктаторского правления Ниязова оставили обществу мало надежд. Нищета, безработица и крах систем образования и здравоохранения резко ухудшили жизненные условия, что отражается в сокращении средней продолжительности жизни и широком распространении проституции и наркомании. Культ личности во многом заменил нормальное образование, и школьники воспитываются на псевдодуховном собрании наставлений Ниязова "Рухнама". Еще одно десятилетие его правления приведет к появлению опасного своей изолированностью и необразованностью поколения, неспособного осознать вызовы меняющегося мира и все более втягивающегося в порочный круг наркоторговли, наркомании и организованной преступности.

В-пятых, клановая и этническая разобщенность. Туркмены - кочевая нация, у которой до XX века никогда не было государственности, и среди них по-прежнему сильна верность кланам, занимающим определенные территории. Политика Ниязова по принципу «разделяй и властвуй» усилила различия между кланами, которые ныне конкурируют в борьбе за политическую власть или экономическое влияние, и тем самым создают опасность конфликтов. Меньшинства, особенно составляющие 10 процентов населения этнические узбеки, сталкиваются с постоянной дискриминацией. Это увеличивает напряженность как внутри страны, так и в отношениях с соседним Узбекистаном.

Учитывая характер режима в Туркменистане, политические прогнозы проблематичны. Ниязов держит в руках важные рычаги власти в сфере политики, безопасности и экономики и мог бы сохранять свой контроль в течение нескольких лет. Но наблюдаемый в настоящее время экономический спад, растущая в обществе неудовлетворенность и расширившаяся оппозиция как внутри, так и вне страны делают его положение гораздо менее устойчивым. Нельзя сбрасывать со счетов опасность удачного дворцового переворота или открытого взрыва народного недовольства, возможно при поддержке из-за границы. Имевшая, якобы, место попытка покушения на него в ноябре 2002 года, возможно, стала отражением этой растущей напряженности.

У международного сообщества мало рычагов воздействия, но заинтересованные государства должны, по меньшей мере, быть готовы к возможным переменах, которые не обязательно окажутся мирными. Условия для мирной передачи власти отсутствуют, а перспективы насильственного конфликта в случае смены руководства реальны. Развал государства отозвался бы повсюду в данном нестабильном регионе, включая Афганистан.

Если Ниязов по-прежнему будет удерживать свою власть, международному сообществу следует занять более активную позицию. Маловероятно, что изменения в системе могут быть достигнуты путем международного сотрудничества, но, с другой стороны, изоляция Ниязова с помощью санкций или другие внешних мер лишь ухудшила бы тяжелое положение туркменского общества. Следует оказывать гораздо большее публичное давление на режим с тем, чтобы он выполнял свои международные обязательства, прекратить помощь в области безопасности и принимать во внимание политические факторы при решении вопросов оказания поддержки со стороны правительств и международных финансовых институтов (МФИ) строительству газопроводов и другим крупным инфраструктурным проектам.

Туркменское общество и внутри, и за пределами страны нуждается в максимальном привлечении внешних сил и средств, чтобы остановить опасный упадок общества. Это должно включать в себя оказание помощи растущей диаспоре, чтобы обеспечить сохранение групп туркменских интеллектуалов и деятелей культуры в изгнании и подготовить оппозиционные группы к возможному в будущем возвращению к руководству страной.

В долгосрочной перспективе, кроме ухода Ниязова тем или иным путем, нет иного способа достичь изменений в системе и остановить опасную спираль упадка. Режим не улучшится со временем и не смягчится в результате большей вовлеченности во взаимодействие с международным сообществом. Напротив, чем дольше он будет сохраняться, тем будет хуже, и тем выше вероятность того, что государство рухнет под тяжестью собственных противоречий. Вовлеченность внешних акторов в дела туркменского общества важна, но целью должна быть смена режима и мирный транзитный период.

Ош/Брюссель, 17 января 2003 года

Op-Ed / Europe & Central Asia

What the EU Should Expect from Turkmenistan

Originally published in EUobserver

Commission President Manuel Barroso and three senior European Commissioners received Turkmenistan President Gurbanguly Berdimuhammedov in Brussels on Monday (5 November). Beyond the smiles and formal statements, one hopes they took the opportunity to remind the Turkmen leader that the EU's friendship has a price.

One year ago, the European Parliament's International Trade Committee made that price clear, setting out the conditions under which the EU would be willing to work with the Central Asian state. The Parliament would only give its approval to an Interim Trade Agreement "if concrete progress on the human rights situation is achieved".

About a month later, Turkemnistan was thrown into shock with the death of Turkmenbashi -- or "Father of All Turkmen", as the late president, Saparmurat Niyazov, forced an entire nation to call him.

With the passing of the megalomaniacal leader, there was a sliver of hope that a new team would pull the country in a more positive direction. Indeed, after Niyazov had ruined the education and public health sectors, chalked up an exceptional record of human rights abuses even in a region known for them, jailed thousands of political prisoners, and nearly destroyed the economy despite rich energy exports, Berdimuhammedov could hardly do much worse.

Sadly, however, one can so far see no trace of any significant improvements. Berdimuhammedov may not commission gold statues of himself or change the names of months in the calendar to match his as Niyazov did, but apart from avoiding these comical excesses, it is pretty much the same oppressive regime familiar from the Turkmenbashi days.

Some Western voices, overly eager for signs of anything positive, have been grasping at the most meagre of straws. The opening of a single internet café in Ashgabat was thus hailed as great progress -- ignoring, of course, its prohibitive price for customers in this poor country and the intensive effort the state makes to filter out outside internet sites, not to mention the soldiers stationed at its doorways.

Others point to the end-of-Ramadan release of 9000 prisoners as a sign of softening attitude towards the opposition, but the move was so sudden and random, it seems to have been almost a whim. And none of those set free is known to have been a political prisoner. Some former victims of political repression were allowed to flee the country, but that seems more an attempt to silence opposition within the country than a signal of any new freedom to travel abroad.

Still, the relatively fresh change of administration is an opportunity for the Europeans to seize. If handled smartly and consistently, renewed contacts with the Turkmen leadership could help produce some actual changes on the ground.

The EU must maintain its insistence on its basic conditions before there can be talk of signing an Interim Trade Agreement with Turkmenistan, the preparation of which was undoubtedly the goal of Berdimuhammedov's state visit as well as a step towards a full Partnership and Cooperation Agreement.

Discussion of a trade agreement suddenly came to a halt last year after the International Trade Committee of the European Parliament adopted the resolution outlining its basic conditions: the International Committee of the Red Cross should be allowed to work freely in Turkmenistan, the educational system should be realigned with international standards, all political prisoners and prisoners of conscience should be released, government restrictions on travel abroad should be abolished, independent NGOs should be allowed to work unhindered, and UN human rights bodies should be permitted to operate freely in the country to monitor any progress.

The conditions are clear, verifiable and easy to meet. The International Committee of the Red Cross can testify on their ability to work freely in Turkmenistan, as can UN agencies. Human rights organisations can provide detailed lists of political prisoners to be released.

There is absolutely no reason today to back down from these basic, indeed fairly minimal, conditions. A change of leadership is not enough.

By inviting Berdimuhammedov to Brussels, the EU showed it believes change is possible. Following this visit, it should be clear to Turkmenistan's president that the next step is his.