Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Youtube
Израиль, «Хезболла» и Иран: предотвратить новую войну в Сирии
Израиль, «Хезболла» и Иран: предотвратить новую войну в Сирии
Table of Contents
  1. Резюме
CrisisWatch 2018 January Trends & February Alerts
CrisisWatch 2018 January Trends & February Alerts
Israeli forces are seen near a boundary fence between the Israeli-occupied side of the Golan Heights and Syria, 4 November 2017 REUTERS/Ammar Awad
Report 182 / Middle East & North Africa

Израиль, «Хезболла» и Иран: предотвратить новую войну в Сирии

События, происходящие в Сирии, определяют очертания политического будущего страны, а также географию назревающего столкновения между Израилем, «Хезболлой» и другими связанными с Ираном военизированными группировками. России следует выступить посредником в процессе достижения договоренностей, которые позволят не допустить разжигания новой войны.

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

Резюме

Что нового в сложившейся ситуации? Новый виток войны в Сирии предвещает эскалацию конфликта с Израилем. По мере того, как как режим Асада одерживает верх, «Хезболла» делает попытки проникновения на юго-запад, а Иран стремится усилить военную мощь своих партнеров, Израиль опасается, что Сирия превращается в плацдарм для Ирана.

Почему это имеет значение? Больше не действуют «правила игры», которые более десяти лет сдерживали рост столкновений между Израилем и «Хезболлой». Новые правила могут быть установлены в Сирии либо путем достижения взаимного согласия, либо в ходе смертоносного цикла «нападение – ответные действия», где проиграют все участники. Одна ошибка может привести к развертыванию полномасштабной войны.

Что следует предпринять? России следует выступить посредником в переговорах в пользу соглашения о деэскалации, которое позволит отвести от сирийско-израильской линии перемирия силы, действующие при поддержке Ирана; прекратить строительство Ираном высокоточных ракетно-пусковых установок и укрепление его военной инфраструктуры на территории Сирии; а также убедить Израиль дать согласие на то, чтобы до принятия решения о будущем страны на остальной территории Сирии находился иностранный контингент.

После того, как режим Башара Асада стал одерживать верх, война в Сирии вышла на новый этап. Израиль более не желает безучастно следить за тем, как Дамаск укрепляет свои позиции, и стремится всеми способами переломить процесс ослабления его стратегической роли. На этом пути у Израиля есть серьезные препятствия: режим как никогда раньше зависит от Ирана  – государства, которое Израиль считает своим самым заклятым врагом; прочие враги, в частности, «Хезболла» и шиитские военизированные формирования, действующие при поддержке Ирана, закрепились в Сирии с согласия России; а США предпринимает недостаточно усилий для сдерживания экспансии Ирана, несмотря на громкие заявления администрации Трампа. И вместе с тем позиции Израиля не особенно слабы. Россия предоставила ему возможность действовать против интересов связанных с Ираном военизированных группировок, и, судя по всему, более заинтересована в установлении баланса среди противоборствующих коалиций, чем в возврате каждой пяди территории под контроль режима Асада. Но если Россия пожелает в конце концов вывести войска или сократить их численность, ей потребуется выступить посредником в процессе утверждения правил игры. Россия выражает слабую заинтересованность в такой роли, но в случае отказа России военные действия между Израилем и Ираном могут поставить под угрозу ее достижения, в частности, стабильность режима.

Изначально обеспокоенность у Израиля вызывали юго-западные области Сирии, где Израиль стремится не допустить приближения «Хезболлы» или шиитских группировок к линии перемирия 1974 года и создания в ее окрестностях наступательной инфраструктуры. В случае успеха «Хезболлы» это, по мнению Израиля, может означать новый фронт против Израиля и возможность для «Хезболлы» совершать нападения из районов, где ее боевики из числа гражданского населения Ливана не подвергнутся ответным ударам сил Израиля. Израильская армия, как опасаются ее стратеги, будет вынуждена требовать сатисфакции в Ливане, Дамаске или Тегеране с риском спровоцировать региональную войну.

В настоящее время «зона деэскалации», созданная при поддержке Иордании, России и США, удерживает «Хезболлу» и другие группировки на расстоянии от линии перемирия. Но ряд фактов указывает на то, что такое состояние сможет продлиться недолго. В январе 2018 года правительственные войска отбили территорию у джихадистской группировки, действовавшей в этой зоне, что дало возможность для их союзников-ополченцев подобраться вплотную к оккупированным Израилем Голанам. В зоне уже присутствуют разрозненные силы «Хезболлы», которые предпринимают попытки прорваться за ее пределы. Этот процесс можно было бы замедлить путем активных переговоров в пользу соглашения о деэскалации, которое являлось частью соглашения 1974 года о разведении войск между Израилем и Сирией. Но момент истины настанет, когда война утихнет в пределах других театров военных действий: выполнит ли режим свое обещание вернуть под контроль всю страну, включая юго-запад? По мнению Премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, если режим самым серьезным образом намерен добиться этой цели, этому неизбежно будут содействовать иностранные силы.

В более широкой перспективе Израиль стремится не допустить развертывания где-либо на территории Сирии на постоянной основе объединенных сил его соперников, что, как опасается Израиль, могло бы укрепить их позицию в будущих войнах, а также их нынешнее влияние в Ливане, Иордании и на палестинской арене. Особую обеспокоенность вызывает Иран: «красные линии» Израиля направлены на то, чтобы препятствовать строительству аэропорта, военно-морского порта, военной базы, центров постоянного присутствия боевиков или объектов по производству высокоточного оружия для «Хезболлы». Израиль уже продемонстрировал свою решимость всячески препятствовать строительству такого рода военной инфраструктуры. Как представляется, Россия в целом удовлетворена таким развитием событий, и ни Иран, ни Сирия не могут этого остановить.

Однако в будущем станет все сложнее осуществлять и легче пресекать удары Израиля по боевикам, например, путем их интеграции в сирийскую армию или просто переодевания в форму сирийской армии. Израильские официальные лица также обеспокоены перспективой возникновения коридора, который будет проложен под контролем связанных с Ираном сил через Ирак на территорию Сирии и Ливана и, вероятно, сможет облегчить перемещение боевиков и снаряжения. Израилю также будет труднее остановить такое развитие событий, особенно на востоке Сирии, поскольку его разведывательные и военные мощности слабеют по мере удаления от Голан.

Лишь Москва способна выступить посредником в процессе переговоров по продвижению соглашения о деэскалации. В случае отказа Москвы вероятнее всего, что «правила игры» в Сирии будут определены посредством нападений и ответных действий с риском эскалации конфликта. За последние два года группировки, действующие при поддержке Ирана, стали реже нападать из-за линии перемирия, но с захватом Асадом прилегающей территории в январе 2018 года можно ожидать учащения таких нападений. Израиль может также совершить нападение в форме ограниченных ударов с целью предотвращения завладения «Хезболлой» пусковых установок высокоточных ракет в Ливане, в пособничестве чему он обвинил Иран. Как полагают военные круги Израиля, он мог бы осуществить это, не вызывая всесторонней конфронтации. Возможно, так оно и есть, однако «Хезболла» дала понять, что последствия такого рода удара будут непредсказуемыми. Одна ошибка может привести к развертыванию полномасштабной войны.

Изменения на региональном уровне делают такую ошибку более вероятной. Набирающая обороты агрессивная стратегия США и Саудовской Аравии при содействии Израиля призвана оказать на Иран давление на военном, экономическом и дипломатическом уровнях. Эти державы заняли лидерскую позицию для реализации в отношении Ирана политики сдерживания, которая, по их мнению, была утрачена за годы правления Барака Обамы. Конечно, «Хезболла» и Иран располагают возможностями для ответных действий. Ни «Хезболла», ни Израиль не являются орудием в руках своих союзников, при этом у обоих есть причины избегать масштабной эскалации конфликта – в частности, угроза для гражданского населения. Но маловероятно, что военные действия сохранят локальный характер.

Как представляется, на юго-западе Сирии лишь Россия способна выступить в качестве посредника в процессе достижения договоренностей по предотвращению эскалации ирано-израильского конфликта на всей территории страны. В настоящее время наиболее удачным из ожидаемых результатов представляется договоренность, согласно которой Иран и его партнеры отказываются от строительства крупных объектов военной инфраструктуры, в том числе (но не исключительно) на юго-западе Сирии, но сохраняют существенное влияние на страну посредством других рычагов. Трудно вообразить возврат к ситуации до 2011 года, когда сирийское государство, будучи союзником Ирана, все же не являлось ареной для открытого присутствия Ирана и его военных операций. В обозримом будущем Иран будет продолжать обеспечивать основу безопасности для режима. Но если он переусердствует, то рискует свести на нет свои вложения.

От активизации военных действий в Сирии несут потери все, в первую очередь сирийский народ. Это также касается Израиля и Ливана, поскольку стычки между ними с участием «Хезболлы» способны разжечь новую войну, которая выйдет далеко за границы этих стран. Что касается Дамаска и его сторонников, проводимая Израилем широкомасштабная кампания нанесет колоссальный урон их достижениям и, возможно, даже дестабилизирует сам режим, что может посеять раздор между Россией и Израилем. Было бы разумнее взять курс на постепенную стабилизацию ситуации в Сирии, что представляется единственной тактикой, реально способной привести к окончательному урегулированию конфликта.

Commentary

CrisisWatch 2018 January Trends & February Alerts

The latest edition of Crisis Group's monthly conflict tracker highlights dangers of new conflict in Somaliland, Afghanistan and Syria. CrisisWatch also notes that February's winter Olympics on the Korean Peninsula represent a chance for peace against a great background risk of war.

January saw violence rise in Afghanistan, likely to continue in February as conflict parties compete to gain the upper hand ahead of spring offensives. Clashes look set to escalate in north-west Syria, with the regime ramping up its push against rebels and Turkey launching an assault on Kurdish-held Afrin. In Yemen, southern separatists fought government forces, their erstwhile allies, to take control of Aden city in the south. In West Africa, both Mali and Niger experienced a rise in jihadist violence, in Nigeria deadly attacks between herders and farmers spiralled, and Equatorial Guinea said it had thwarted an attempted coup. In the Horn of Africa, Somaliland troops clashed with neighbouring Puntland’s forces and both sides looked to be preparing for more hostilities. In Colombia, peace talks between the government and the National Liberation Army were suspended following a spate of guerrilla attacks. The Venezuelan government’s announcement of early elections sparked a crisis of confidence in talks with the opposition. Meanwhile, peace talks between North and South Korea provide an opportunity for de-escalation, however the threat of war on the peninsula is higher now than at any time in recent history.

With peace talks stalled, Afghanistan experienced a rise in deadly attacks by all armed actors, at a tempo and intensity that could persist as conflict parties try to gain the upper hand ahead of spring offensives. The Afghan National Security Forces claimed to have killed about 2,000 Taliban and Islamic State-Khorasan Province (IS-KP) fighters since late December, while attacks by the Taliban and the IS-KP have left scores dead. In one incident in Kabul claimed by the Taliban, a bomb in an ambulance killed more than 100. Recognising that Afghanistan risks facing escalating violence in 2018, Crisis Group has stressed that diplomatic channels should be preserved and a political settlement pursued.

In Syria’s north west, Turkey’s air and land offensive against Kurdish “People’s Protection Units” (YPG) in Afrin, and regime advances against rebels in Hama and Idlib provinces, marked a severe escalation and paved the way for worse fighting in February. As we warned, Turkey’s offensive among a hostile population and in difficult territory could easily become a prolonged fight against a gritty insurgency, further strain its alliance with the YPG’s main backer, the U.S., and provoke Kurdish attacks at home. A deal would serve both sides better. In Yemen’s port city of Aden, southern separatists – nominally allied with the government in its fight against Huthi rebels – routed government forces from much of the city; dozens died in the fighting.

Suspected jihadist gunmen and suicide bombers in Mali upped deadly attacks against the military and French Barkhane forces, especially in Ménaka region in the east. In neighbouring Niger, Boko Haram militants increased attacks against the army in the south east, killing at least ten soldiers. To confront these rural insurgencies in the Sahel, in tandem with military efforts, authorities and foreign partners should promote local mediation and peacebuilding initiatives and, where possible, try to engage militant leaders. Nigeria’s expanding conflict between herding and farming communities spiralled in January with at least 200 killed across five states. Also in West Africa, Equatorial Guinea said it had foiled a coup attempt; 39 mercenaries were arrested in southern Cameroon.

Tensions between Somaliland and Puntland state in Somalia turned violent when on 8 January Somaliland troops seized the town of Tukaraq in the disputed Sool region, pushing out Puntland forces. With fighters exchanging fire on 28 January and both sides reportedly mobilising more manpower, February could see further hostilities.

In Colombia, amid a climate of mistrust at the negotiating table and a general atmosphere of public scepticism and apathy, peace talks between the government and the National Liberation Army (ELN) guerrilla group were suspended on 29 January following a spate of guerrilla attacks. In Venezuela, the government’s announcement that it will hold early elections “before 30 April”, in defiance of ongoing talks with the opposition, sparked a crisis of confidence in the talks, greatly reducing the prospects of a viable agreement to resolve the political standoff.

In Kosovo, the murder of moderate Serb politician Oliver Ivanovic in Mitrovica on 16 January triggered shock and condemnation within Kosovo and by the U.S., EU and others in the international community, who called for all sides to remain calm, exercise restraint and avoid dangerous rhetoric.

North and South Korea conducted multiple rounds of peace talks in January and agreed to conduct several joint activities in the coming months. This came after Seoul responded positively to North Korean leader Kim Jong-un’s offer of immediate and unconditional talks with South Korea in his annual New Year’s address. As Crisis Group reports state, the thaw in relations offers an opportunity to dial down tensions and reduce the immediate risk of conflict through some form of de-escalatory deal between the U.S. and North Korea. Nevertheless, the threat of catastrophic war on the peninsula is higher now than at any time in recent history, and escalation could quickly resume after the Olympics.

Go to CrisisWatch

Contributors

Director of Research & Special Adviser on Gender
iarradon
Research Manager
BranczikAmelia
Senior Research Analyst
neddalby