icon caret Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Line Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Whatsapp Youtube
Массовые народные протесты в Северной Африке и на Ближнем Востоке (III): Беспорядки в Бахрейне
Массовые народные протесты в Северной Африке и на Ближнем Востоке (III): Беспорядки в Бахрейне
Souffler le chaud du confessionnalisme au Bahreïn
Souffler le chaud du confessionnalisme au Bahreïn

Массовые народные протесты в Северной Африке и на Ближнем Востоке (III): Беспорядки в Бахрейне

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Репрессивные действия властей Бахрейна и военная интервенция Саудовской Аравии - опасные шаги, которые могут окончательно похоронить надежды на мирную смену власти, перевести массовое движение за проведение демократических реформ в режим вооруженного конфликта и вывести внутриполитические разногласия на региональный уровень. Более того, эти шаги потенциально могут обострить межрелигиозные отношения не только в Бахрейне или Персидском заливе, но шире - во всем регионе. Имеющиеся факты позволяют заключить, что Саудовская Аравия, в числе прочих государств-членов Совета по сотрудничеству стран Персидского залива (ССАГПЗ), попыталась нейтрализовать двойной риск: с одной стороны, риск шиитского переворота как такового и с другой - установление иранского контроля над Манамой как следствие этого переворота. Беспристрастный анализ ситуации, однако, позволяет сделать вывод, что подобные опасения безосновательны. Дополнительной причиной для военной интервенции Саудовской Аравии также послужило предположение, что акции протеста в Бахрейне могут вызвать резонанс среди шиитского населения Восточной провинции королевства, несмотря на то, что подобное вмешательство скорее послужит провоцирующим фактором и катализатором беспорядков, чем наоборот. Жестокие репрессии властей и вмешательство Саудовской Аравии подливают масла в огонь, который обе стороны стремятся потушить. Наиболее эффективной упреждающей мерой против угрозы смены режима или усиления иранского влияния является не жестокое подавление мирных акций протеста, но проведение политических реформ. Однако времени остается все меньше, а события развиваются во все более неблагоприятном направлении.

Осязаемый тренд недовольства и раздражения населения небольшого островного королевства очевиден уже в течение весьма длительного времени. Отчасти это объясняется относительной - по сравнению с соседними государствами - открытостью общества, а отчасти - маргинализацией шиитского большинства со стороны суннитской королевской семьи, монополизировавшей власть в стране. Периодически возникающие волнения, беспорядки и мятежи не привели к изменению структуры политического устройства, вместо этого власти - по крайней мере, согласно обвинениям оппонентов — стимулировали иммиграцию последователей суннизма из других государств, включая неарабские страны, такие как Пакистан, включили большую часть мигрантов в структуры сил безопасности и предоставили многим из них - точные статистические данные по этому вопросу отсутствуют - гражданство Бахрейна. Существование такой политики несомненно дает представителям — в большинстве шиитской - оппозиции право решительно осуждать такую дискриминационную демографическую стратегию, очевидно направленную на сохранение существующего неравенства.

14 февраля представители преимущественно молодого поколения страны, потеряв надежду на изменение существующей инертной политической модели и воодушевленные примером народных революций в Тунисе и Египте, вышли на улицы и, после продолжавшихся в течение недели стычек с силами безопасности, заняли Жемчужную площадь в центре столицы. В последующие три недели к ним присоединились различные группы и движения оппозиции, как легальные - официально зарегистрированные - так и действующие вне закона. Со временем, это разношёрстное сообщество, сложившееся из разнородных оппозиционных групп, спонтанно формирующихся политических движений и просто протестующей молодежи, значительно расширило свое присутствие и контроль на территории Манамы и других городов и поселений и выдвинуло ряд требований: от проведения политической и конституционной реформ до полной смены режима. Акции протеста носили в основном мирный характер.

Первоначально режим предпринял попытку силового подавления акций протеста. Представители структур безопасности открыли огонь по демонстрантам на Жемчужной площади и не препятствовали нападениям на митингующих вооруженных сторонников режима. Однако, с течением времени и в условиях международного давления - главным образом, со стороны США - власти дали разрешение на проведение мирных акций протеста. Тем не менее, продолжавшиеся три недели конфиденциальные переговоры, протекавшие на фоне непрекращающихся, относительно мирных, демонстраций, не привели к взаимопониманию и принятию мер, необходимых для изменения политической системы страны. Министр обороны США Роберт Гейтс, посетивший Манаму 12 марта, подверг режим критике за недостаточную активность в области проведения реформ.

Вмешательство партнеров Бахрейна было обусловлено тремя основными факторами: патовая ситуация между режимом и протестующими, все более провокационный характер используемых манифестантами методов и абсолютное нежелание Эр-Рияда соглашаться на смену режима. 14 марта, сославшись на договоренности по обеспечению безопасности в рамках ССАГПЗ, около 1 тыс. военнослужащих Саудовской Аравии, в сопровождении приблизительно 500 полицейских Объединенных Арабских Эмиратов и некоторого числа военнослужащих Катара были переброшены на остров по дамбе из Саудовской Аравии. На следующий день к ним присоединились бронетранспортеры, десятки танков и более 100 армейских грузовиков. Несмотря на то, что большинство военнослужащих были расквартированы в казармах и не появляются на улицах городов и поселений Бахрейна, недвусмысленность маневра очевидна для всех: "остановитесь или вас остановят". За демонстрацией силы последовало заявление короля Иса бен Сулейман аль-Халифа о введении на три месяца чрезвычайного положения, включающего установление комендантского часа в большинстве районов столицы, запрет собраний и предоставление широких полномочий вооруженным силам. Этот и последующие дни, в контексте продолжавшихся акций протеста, были отмечены применением силы со стороны представителей структур безопасности и сторонников режима, вооруженных палками и холодным оружием, в результате чего за первые три дня погибло семь человек, многочисленные манифестанты получили ранения, а лидеры оппозиции были арестованы.

Интервенция Саудовской Аравии заставила лидеров главной оппозиционной группировки Бахрейна "Аль-Вифак" сделать заявление о невозможности диалога до тех пор, пока на территории страны остаются иностранные войска. Она вызвала незамедлительную реакцию Ирана, который квалифицировал ввод войск как недопустимое вмешательство во внутренние дела Бахрейна. Она поставила США - союзника Бахрейна - в неудобное положение: госсекретарь Соединенных Штатов была вынуждена охарактеризовать сложившуюся ситуацию как "вызывающую обеспокоенность", что фактически гарантировало увеличение градуса возмущения шиитского большинства - многие чиновники-шииты в знак протеста ушли в отставку - и возросшую популярность Тегерана в их рядах. Это также вызвало недовольство шиитского населения в самой Саудовской Аравии. В Ираке, Великий аятолла Али Аль-Систани, высший духовный лидеров шиитов, выразил поддержку мирным акциям протеста в Бахрейне, что привело к шиитским демонстрациям солидарности с бахрейнскими собратьями в Ираке, Кувейте и, действительно, в Восточной провинции самой Саудовской Аравии. Одним словом, интервенция привела к результату прямо противоположному ожидаемому.

Военная интервенция и последующий жесткий курс властей Бахрейна минимизировали шансы на мирное разрешение политического кризиса и привели к существенному повышению напряженности в регионе. В настоящий момент очевидна давно назревшая необходимость начать конструктивный мирный диалог, механизмы запуска которого, к сожалению, остаются неясны. Принимая во внимание высокий уровень взаимного недоверия, участие посредника, пользующегося доверием обеих сторон, является обязательным и безотлагательным. Целью такого диалога должна стать разработка плана поэтапного - но реального - реформирования политической системы для перехода к конституционной монархии, предоставлению реальных полномочий парламенту и выправлению дискриминационного крена по отношению к шиитам. В этом контексте Саудовская Аравия и другие участвующие в интервенции страны Персидского залива должны вывести с острова своих военнослужащих и боевую технику. Протестующие должны продолжать выражать свои недовольства и требования мирными средствами, согласившись, при этом, на проведение переговоров с режимом.

В свою очередь, США, обеспокоенным будущим отношений с Саудовской Аравией и ССАГПЗ, необходимо признать, что репрессии в Бахрейне не принесут, в долгосрочной перспективе, существенной пользы ни им, ни их союзникам. Постколониальная история Бахрейна дает определенную надежду на возможность проведения диалога и достижения компромисса: несмотря на наличие очевидных проблем, в актив страны следует записать традицию плюрализма и наличие активного гражданского общества. Однако следует помнить, что окно возможностей быстро закрывается.

Этот доклад является третьим в продолжающейся серии, в которой анализируется волна народных протестов в Северной Африке и на Ближнем Востоке. В нем описаны причины и ход продолжающегося протеста, а также ключевые игроки политической сцены Бахрейна, их интересы и позиции.

Брюссель, 6 апреля 2011 г.

Souffler le chaud du confessionnalisme au Bahreïn

Originally published in Le Figaro

Jusqu’à ce que le vent de révolte ne le touche à son tour en février 2011, le Bahreïn était avant tout connu pour l’organisation de la prestigieuse course de Formule 1, qui projetait, à l'extérieur, l'image d'un pays stable et développé. La violente répression qui s'est abattue sur le mouvement de contestation, en mars 2011, a montré le pays sous un tout autre jour. Le Grand Prix s’est transformé en 2012 en véritable casse-tête pour le pouvoir, qui n'a pu éviter les controverse médiatiques, ni la couverture, par les journalistes, des protestations, dispersées par l'usage de gaz lacrymogènes, ni contenir l'émotion provoquée par la mort d’un manifestant.

Après la remise du rapport de la commission de suivi de la mise en œuvre des recommandations Bassiouni, la famille royale al-Khalifa se félicitait d’avoir su mettre en œuvre un retour à la normale. Pourtant, la réalité, telle qu'elle se présentait sur le terrain, quelques jours seulement avant le Grand Prix de 2012, suggérait de relativiser ce  "succès". Même si les jours les plus noirs de la répression sont passés, la situation ne semble pas s'être améliorée. L’île est désormais en proie à de fortes tensions confessionnelles entre chiites et sunnites, qui viennent s'ajouter et se surimposer au contentieux politique qui existe entre l'opposition et le régime.

La brutalité policière n'a pas été enrayée et a coûté la vie à de nombreux manifestants ; les violations des droits de l'homme n'ont pas cessé et se dissimulent aux coins de ruelles sombres ou dans des centres de détention informels. Mais, désormais, la contestation a recours aux cocktails Molotov et procède à de violentes  attaques contre le symbole de l’autorité que constitue la police. La violence au quotidien s'est encore intensifiée dans les villages chiites, comme avant la crise de février 2011.

La véritable "guerre de graffitis" sur les murs des villages chiites est, elle, nouvelle : Les slogans anti-régime sont caviardés par les autorités pour être réécrits par l’opposition ; Les réseaux sociaux devenus un lieu d’expression de revendications… Le licenciement, en mars 2012, d’une institutrice accusée d’avoir forcé un élève sunnite de 4 ans à lui baiser les pieds a déclenché un déferlement de tweets haineux, symptômes d'une dangereuse confessionnalisation du conflit.

La résurgence de ces tensions est fort utile à un gouvernement dont le bilan est peu reluisant en matière de corruption et de gouvernance. Les Bahreïniens de l’élite libérale refusent de se laisser prendre au jeu d'une lecture confessionnelle de la politique et de la société, évoquant le nombre de mariages mixtes ou le souvenir des années de coexistence. Pour l’activiste démocrate Munira Fakhro, "la haine provient d’un sentiment de peur".

Le parti d'opposition, al-Wefaq, fait l’objet de critiques de la part de sunnites comme de chiites, en raison de son agenda politique conservateur en matière de droits des femmes et de relations entre la religion et l’Etat, ce qui lui a valu d’être accusé de suivre la ligne religieuse du régime iranien. Et le gouvernement d’exploiter cette faille pour mobiliser la communauté sunnite. En tournant en agenda religieux les demandes chiites pour faire cesser les discriminations ou dénoncer le fonctionnement répressif de l'appareil d’Etat, la dynastie al-Khalifa tâche ainsi de dénier la dimension politique de revendications démocratiques, confortant par la même son pouvoir sous couvert du nécessaire maintien de l’ordre.

Dans ce contexte, la rhétorique de l’épouvantail iranien est particulièrement efficace. L’argument est très simple : contrairement aux sunnites, chaque chiite choisissant et suivant une autorité religieuse ou marjaa, et que al-Wefaq s’inspire publiquement des enseignements du Sheikh Isa Qasem, (lui-même vu comme se référant à l’ayatollah Khamenei), l’Iran serait responsable du  mouvement de contestation. En jetant le discrédit sur la pureté des intentions de l’opposition qui se veut encore réformiste et en la soupçonnant de nourrir le projet secret d'établir une théocratie sur le modèle iranien, cette vision décrédibilise toute demande de réforme des modérés. Le gouvernement n’a fourni, comme seule preuve à l'appui de l’ingérence iranienne, que les déclarations faites par ses partisans et dignitaires dans les medias iraniens. Mais les accusations de Manama contre les chiites ne font que pousser ces derniers dans les bras de Téhéran.

Cette stratégie "confessionnelle" s’explique par la marginalisation, au sein du régime, des réformistes regroupés autour du prince héritier, le Sheikh Salman bin Hamad, au profit des membres les plus radicaux de la famille royale. L'échec, en mars 2011, de la tentative de dialogue avec l’opposition, conduite par le prince héritier, a contribué à renforcer les conservateurs du régime, qui bénéficient de l’appui du puissant voisin saoudien. Les Bahreïniens opposés à tout compromis avec l’opposition ont ainsi voulu croire  que la proposition de transformer le Conseil de coopération du Golfe en une "union" politique pourrait donner naissance à une confédération saoudo-bahreïnie où la synergie avec le pouvoir de Riyad serait renforcée, même si le projet a été repoussé à plus tard.

En tentant d’éviter une ingérence iranienne imaginaire, la dynastie al-Khalifa crée les conditions propices à une influence accrue du modèle saoudien. Pour les Bahreïniens, cela pourrait se traduire par une réduction des libertés et un renforcement des tendances autocratiques du régime.