icon caret Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Line Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Youtube
«Пять плюс один», Иран и опасность игры ва-банк по ядерной проблеме
«Пять плюс один», Иран и опасность игры ва-банк по ядерной проблеме
Iran Sanctions under the Trump Administration
Iran Sanctions under the Trump Administration

«Пять плюс один», Иран и опасность игры ва-банк по ядерной проблеме

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

Краткий обзор

Очевидно, что на переговоры по ядерной проблеме между Ираном и Западом пришлась немалая доля несбывшихся ожиданий, но даже по этой странной мерке, недавняя череда дипломатических взлетов и падений оказалась непревзойденной. Преисполнившись надеждами во время стамбульского раунда переговоров, посредники потерпели сокрушительное фиаско несколько недель спустя в Багдаде. Этого следовало ожидать, учитывая избыточные надежды, расчеты, далекие от реальности, и, что самое опасное, убежденность каждой стороны, что за ней явное преимущество. Но, в случае провала переговоров в настоящее время, трудно прогнозировать дальнейший ход событий. Вашингтон и Брюссель, по-видимому, рассчитывают, что санкции, в конце концов, возымеют свое действие и вынудят Иран пойти на компромисс. Тегеран, по-видимому, рассчитывает на то, что президент Обама после переизбрания сможет продемонстрировать больше гибкости, а Европа, находящаяся в сложном экономическом отношении, откажется от тех санкций, которые рикошетом могут обернуться против нее. Однако это маловероятно; напротив, вместе с исчезновением перспектив соглашения может усилиться давление Израиля, призывающего прибегнуть к военной операции. Вместо дальнейшего балансирования на грани войны Ирану и группе «пять плюс один» (постоянные члены Совета Безопасности ООН плюс Германия) следует договориться об интенсивных, непрерывных переговорах на техническом уровне, чтобы достичь ограниченного договора по проблеме двадцатипроцентного обогащения урана в Иране.

Оптимизм, с которым были встречены стамбульские переговоры, оказался в значительной степени иллюзорным. Эти переговоры можно было бы назвать успешными только по сравнению с крайне низкой стартовой позицией: отсутствием переговоров в предшествовавшие пятнадцать месяцев на фоне ряда шагов по эскалации конфликта, предпринятых тем временем сторонами. Сами переговоры проходили в значительной степени без полемики, но они также во многом были лишены и самой сути. Все старались вести себя «как можно лучше» потому, что у всех была общая тактическая цель. Все стремились выиграть время и избежать дальнейшего обострения кризиса – военного удара Израиля, угрозы нарастания нестабильности в регионе, резкого роста цен на нефть и, таким образом, усложнения двух задач: восстановления экономики Европы и переизбрания Обамы.

Проблема заключается в том, что Запад и Иран интерпретировали позитивную атмосферу переговоров по-разному. Официальные представители Европы и США были убеждены, что решение Тегерана сесть за стол переговоров и его примирительный настрой связаны преимущественно с двумя факторами: во-первых, негативными последствиями тех санкций, которые уже были наложены на экономику Ирана, во-вторых, опасением ужесточения санкций и угрозы войны с Израилем. Исламская республика также посчитала свое положение более выгодным, ведь за предыдущий год Иран укрепил свои позиции, увеличил запасы низкообогащенного урана, обогатил его до более высокого уровня и завершил сооружение подземного ядерного комплекса в Фордо. При таком ощущении своего превосходства ни одной стороне не хотелось уступать.

Активные действия обеих сторон по усилению своих рычагов влияния привели к другому парадоксальному результату. Еще недавно трудно было бы представить, что США и Европейскому Союзу (ЕС) удастся сколотить такую значительную коалицию стран, готовых наказать Иран и нанести удар по его наиболее уязвимому месту, нефтяному сектору. Согласие на любое облегчение санкций становится тем более затруднительным, если принять во внимание все огромные усилия и инвестиции политического капитала, потребовавшиеся для создания коалиции. Очевидно, что первые же признаки попятного движения могут спровоцировать намного большее ослабление режима санкций. Иран также заплатил огромную цену за свое решение обогащать уран до 20% и завершить строительство ядерного комплекса в Фордо. Он стал объектом беспрецедентных экономических санкций и понес огромный финансовый ущерб. Любое отступление по этим вопросам должно сопровождаться серьезными уступками со стороны Запада, иначе вся эта затея покажется тем, чем, по мнению многих, она и является: политической и экономической авантюрой. Да, обе стороны долго стремились к укреплению своих позиций на переговорах, но теперь, по иронии судьбы обеим явно не хочется задействовать те самые рычаги, которые им так дорого обошлись.

Многие прогнозируют скорую остановку нынешнего дипломатического процесса, но полагают, что в будущем он возобновится. Но на это может не хватить времени: при остановке переговоров возможны взаимные шаги по эскалации и, чем дольше продлится пауза, тем они вероятней. Прецедентов тому достаточно. Тем временем Израиль вместе с некоторыми влиятельными политиками США будут прислушиваться к тиканью часов, а Иран – накапливать запасы обогащенного урана. Метафора с часами довольно лицемерна: Ирану потребуются годы для создания атомной бомбы, а у США и Израиля достаточно средств, чтобы положить конец его ядерной программе, несмотря на комплекс Фордо, если, конечно, они отважатся на такой вариант с риском приобрести один из наиболее дискредитирующих политических имиджей в современной истории. Но это не имеет значения. Такова позиция израильского руководства. И если Израиль убежден в том, что Иран тянет время, а страны Запада слишком бесхребетны, чтобы найти на него управу, он может предпринять самостоятельную военную операцию, либо побудить к боевым действиям Вашингтон. Возможно, что наиболее опасным является период до ноябрьских выборов в США.

Все это требует нового подхода к переговорному процессу, что можно было бы обсудить на встрече 18 июня в Москве. Прежде всего:

  • вместо периодических, одно - или двухдневных встреч на высшем уровне, когда ставки слишком велики, Иран и группа "пять полюс один" должны вести непрерывные переговоры в течение нескольких месяцев на более низком уровне;
     
  • кроме того, обе стороны должны отказаться от некоторых из своих требований: на данном этапе не будет значимого смягчения санкций, и одинаково маловероятно, чтобы Иран закрыл Фордо – единственный из его ядерных комплексов, который сможет устоять в случае нанесения удара со стороны Израиля.

Вместо этого:

  • Иран должен быть готов к серьезному и реалистичному обсуждению за столом переговоров тех пунктов, которые вызывают у группы «пять полюс один» обеспокоенность из-за распространения ядерного оружия: приостановить обогащение урана до 20 процентов; переработать все запасы 20-процентного гексафторида урана в гранулы диоксида урана, которые можно использовать для изготовления топливных элементов; заморозить установку новых центрифуг на комплексе в Фордо, согласившись при этом использовать данную установку только в научно-исследовательских целях, и примириться с более жестким режимом инспекций;
     
  • Группа «пять полюс один» должна обсудить за столом переговоров те пункты, которые на деле принимают во внимание интересы Ирана, нужно авансом признать право Иран на обогащение урана на своей территории, но пока Тегеран не прояснит своих отношений по этому вопросу с МАГАТЭ, должны действовать ограничения по степени обогащения и числу установок; следует вложить средства в новый исследовательский реактор и передовые технологии, связанные с возобновляемыми источниками энергии в Иране; и пойти некоторым образом на облегчение санкций, включая полностью или частично следующие меры: воздержаться от введения дополнительных санкций, отсрочить вступление в силу до определенного периода (либо приостановить вступившие в силу) эмбарго на ввоз нефти в ЕС и/или запрет на страхование для владельцев судна, транспортирующих иранскую нефть; и ослабить давление на оставшихся заказчиков иранской нефти.

Эти переговоры могут потерпеть неудачу, и затем нужно будет предотвратить всевозможные опасные последствия, включая наиболее разрушительное – военную конфронтацию. Но до наступления этой фазы еще многое можно предпринять, чтобы убедиться в возможности достижения соглашения и частичного спасения стамбульских договоренностей, хотя в это уже слабо верится.

Вашингтон/Вена/Брюссель, 15 июня 2012 г.

Iran Sanctions under the Trump Administration

Since 1979, Iran has been subjected to a steady stream of sanctions. Under the Trump administration, their depth and breadth have dramatically increased in the U.S. campaign of "maximum pressure". This interactive infographic illustrates all the major unilateral U.S. sanctions imposed on Iran since 2017 by year, type and location.

Click here to access Crisis Group's interactive on U.S. sanctions imposed (or reimposed) on Iran since 2017.

U.S. Sanctions from 2017 to Today

President Trump ended U.S. participation in the 2015 nuclear deal with Iran in May 2018, and promised to snap back U.S. nuclear sanctions, which were suspended in January 2016 after the agreement went into effect. Scores of international companies announced that they would end or suspend their operations in Iran even before U.S. sanctions were formally re-imposed. These came in two major tranches: an initial set of non-oil sanctions on 7 August 2018, and a second more significant batch on 5 November 2018 against over 700 persons and entities, including around 300 new targets. Since then, Washington has steadily added new designations against Iran and Iran-linked individuals and companies.

Our interactive illustrates all the individuals and entities so far designated under the major unilateral U.S. sanctions imposed (or re-imposed) on Iran since 2017 and breaks them down by year, type and location.

All Sanctions

All sanctions imposed on Iran under the Trump Administration categorised by year - 2017 in blue, 2018 in green, 2019 in red, and 2020 in yellow. 

Sanctions by Year

This graphic divides all sanctions imposed on Iran under the Trump Administration by year - 2017 in blue, 2018 in green, 2019 in red, and 2020 in yellow.

Sanctions Timeline

A timeline from February 2017 to January 2020, showing all sanctions imposed on Iran under the Trump Administration and the dates on which they were implemented.

Type of Designee

All sanctions imposed on Iran under the Trump Administration categorised by designee and year (2017 in blue, 2018 in green, 2019 in red, 2020 in yellow). Designees include individuals (left), entities (2nd from left), aircraft (2nd from right) and vessels (right) linked respectively to sanctioned Iranian airlines and shipping firms.

Kind of Sanctions

The following categories break down sanctions under the Trump administration according to whether they were new designations (left), designations reimposed after having been previously suspended (2nd from left), designations reimposed and designated under additional sanctions programs (“tags”[fn]The U.S. Department of the Treasury “tags” sanctions designation targets depending on the appropriate sanctions program(s). For example, the IRAN-HR tag refers to designees under Executive Order 13553 (2010) on human rights. Hide Footnote ) (2nd from right), or existing designations targeted under additional sanctions programs (right).

Nationality/Location

All sanctions imposed on Iran under the Trump administration categorised by whether they are an Iranian Individual/Iran-based Entity (left), or not (right), and the year the sanction was implemented (2017 in blue, 2018 in green, 2019 in red, and 2020 in yellow).

Sanctions Program

All Iran sanctions under the Trump Administration categorised by “tags” - terrorism, human rights, WMD Proliferation and IRGC - and the year the sanction was implemented (2017 in blue, 2018 in green, 2019 in red and 2020 in yellow).

Sanctions Map

A map showing the location of the entities (purple), individuals (orange), aircraft (green) and vessels (red) designated under the U.S. sanctions imposed (or re-imposed) on Iran since 2017.

Since 2017, the Trump administration has continuously tightened the noose of sanctions on Iran, targeting more than 80 per cent of the country’s economy. There can be little doubt that this “maximum pressure” policy is inflicting considerable economic harm on Iran. Economic growth that followed the lifting of sanctions in 2016 has given way to an inflationary recession. The Iranian currency has lost two-thirds of its value, and oil exports, which are a crucial source of government revenue, have dropped from 2.5 million barrels/day to less than 0.5 million barrels/day. Despite exemptions for humanitarian trade, human rights groups and international aid organisations operating in Iran report the adverse impact of sanctions in areas such as medical imports, emergency relief and refugee assistance programs.

To date, however, there is no sign that either Iran’s regional policies are shifting, or that its leaders are willing to submit to the Trump administration’s demands. In the absence of any visible shift in Tehran’s political calculus, Washington is presenting the sanctions’ impact by no metric other than their quantity and severity.