Руководству США следует прекратить разжигать конфликт, чтобы остановить беспорядки
Руководству США следует прекратить разжигать конфликт, чтобы остановить беспорядки
Demonstrators gather along the fence surrounding Lafayette Park outside the White House as protests continue over the death in police custody of George Floyd, in Washington, U.S. on 2 June 2020. REUTERS/Jim Bourg
Statement / United States

Руководству США следует прекратить разжигать конфликт, чтобы остановить беспорядки

Убийство полицейскими Джорджа Флойда в конце мая подняло волну протестов во многих городах Америки. Вместо того, чтобы снизить градус напряжения, администрация Трампа продолжает использовать подстрекающую риторику, стянуло военные отряды в Вашингтон и угрожает направить их в другие города. Сейчас самое время остыть для принятия рациональных решений.   

Уже больше недели мир наблюдает за протестами на улицах Соединенных Штатов. Эти процессы порождены глубокими ранами рабовладельческого прошлого и расовой несправедливости в этой стране. Волну протестов всколыхнуло убийство полицейскими безоружного афроамериканца Джорджа Флойда в городе Миннеаполис. Марши недовольств тут же охватили почти каждый уголок страны. Вместе с ними во многие крупные города пришли беспорядки и мародерство.

Этот кризис обнажил линии политических разломов внутри американской нации. В некоторых штатах и городах местные власти и представители силовых органов стараются сбить напряжение, сопровождая применение жестких мер жестами сочувствия и заботы о протестующих. Но чаще всего с демонстрантами справляются с применением чрезмерной силы. Похоже, в столице федеральное руководство страны вместе с силовиками вовсе смирилось с перспективой разрастания протестов в жесткое противостояние. Уже сейчас они называют американские города «местами боевых действий» и озвучивают угрозы начать военные действия в регионах, где местному руководству не удастся самостоятельно заглушить волнения.

В долгосрочной перспективе, чтобы избежать повторения подобного кризиса, США предстоит не просто найти способ, чтобы ограничить жестокие порядки и прекратить милитаризацию своей полицейской службы, но и провести фундаментальные изменения против расового неравенства, которое по-прежнему крепко сидит в разных областях общественной жизни. Но прямо сейчас государственному руководству:

- следует прежде всего убедиться, чтобы виновные в убийстве Флойда предстали перед судом;

- оказать поддержку тем представителями местных властей и общин, которые выступают за спокойствие и реформы;

- отказаться от использования воинственной риторики;

- и в целом прекратить ухудшать ситуацию.

Все началось ранним утром 25 мая в официальный праздник - День Поминовения, когда по всей Америке принято отмечать наступление летнего сезона. Полицейские задержали 46-летнего Флойда у магазина в Миннеаполисе после донесения о том, что Флойд оплатил сигареты фальшивой банкнотой в $20. То, что далее произойдет, попало в объективы камер слежения и мобильных телефонов случайных прохожих. После незначительной потасовки, безоружный Флойд оказался прижатым лицом к асфальту. В течение девяти минут один из полицейских продолжал крепко вдавливать свое колено в шею Флойда, не обращая внимания на его жалобы, что ему трудно дышать. Насилие продолжалось даже когда Флойд потерял сознание. Спустя некоторое время тем же утром врачи сообщат о его смерти. В течение следующих дней кадры этого убийства облетят все социальные сети. В некоторых районах Миннеаполиса вспыхнут протесты, которые поднимут волну гнева по всей остальной стране.

Реакция протестующих в Миннеаполисе повергла в шок немало сторонних наблюдателей. Там разъяренная толпа дотла сожгла полицейский участок. Оказалось, что это было лишь началом. Марши недовольств пронеслись по 140 городам в каждом уголке страны с его 50 штатами. Хотя большинство акций протеста проходили мирно, иногда в толпу затесывались мародеры и хулиганы. В некоторых городах, например, в Нью-Йорке, средь бела дня шли мирные акции протеста. Но с наступлением ночи на их смену приходило мародерство и разбой. Толпы хулиганов разнесли офис телекомпании CNN в Атланте и разбили витрины роскошных магазинов в кварталах Чикаго, Нью-Йорка и Вашингтона. 

Без столкновений между протестующими и полицейскими не обошлось. 30 мая участники акции решили подналечь на ряды правоохранителей в парке Лафайет перед Белым Домом. Это настолько взволновало Секретную службу охраны президента, что Дональда Трампа тут же эвакуировали в подземный бункер. Действия полицейских сил отличались в зависимости от места событий. Некоторые из них были сдержанными и соблюдали дисциплину. Один из полицейских в Мичигане вовсе сбросил с себя защитное обмундирование и присоединился к марширующим. Но многие из его коллег продолжали применять неоправданно тяжелую силу в отношении протестующих и журналистов.

Тут же дали о себе знать политические разломы в американском обществе. Некоторые, в том числе и  мэр Атланты Киша Лэнс Боттомс вместе с рэпером Киллер Майком, призывая исключительно к мирным акциям, продолжали настаивать на глубоких реформах, чтобы залечить всю боль и несправедливость в отношении афроамериканцев. Последователи идей более консервативного толка, такие как сам Дональд Трамп и его Генеральный Прокурор Уильям Барр, призывали полицейских «быть значительно жестче» с протестующими, при этом обвиняя радикальные левацкие группы и анархистов в организации беспорядков. Особенно часто они говорят об «Антифе» – сокращение от слова «антифашист», - которую Трамп даже пригрозил внести в список террористических организаций, пусть у него и нет полномочий для принятия подобных решений. 

Но даже если оставить эти противоречия в стороне, серьезную тревогу вызывает то, с какой легкостью некоторые серьезные политики и силовики в своих оценочных суждениях по поводу гражданского протеста переключились на терминологию вооруженного конфликта. За одно только 1 июня: конгрессмен Март Гаэтс назвал погромщиков «террористами» и призвал расправиться с ними «как на Ближнем Востоке»; сенатор Том Коттон призвал в Твитере не выказывать «никакой пощады мятежникам, анархистам, погромщикам и мародерам»; в завершение Секретарь обороны Mарк Эспер назвал города с протестами «местами боевых действий», призвав губернаторов взять там верх. Последний выпад (хотя позже Эспер и попытался на счет него объясниться), вызвал резкие упреки со стороны отставных военных. Бывший руководитель Объединенного Генштаба и генерал в отставке Мартин Демпси написал у себя в Твитере: «Америка – это не место для ведения войны. Наши сограждане -  не враги».  

Вечером 1 июня в своем обращении к нации президент Трамп пригрозил снарядить «тысячи и тысячи тяжело вооруженных солдат и военных» для поддержания мира в американских городах. При этом в его словах читался намек на готовность так поступить даже вопреки воли руководителей Штатов – некоторых из них незадолго до этого он называл «слабаками». В действительности, закон, как и равноценное в США прецедентное право наделяют президента соответствующими полномочиями. Согласно некоторым экспертам в области права, широкие полномочия (в том числе и предусмотренные в Законе о восстании от 1807 года) при определенных условиях могут дать президенту возможность взять под свое начало отряды национальной гвардии – которые в обычных условиях подотчетны губернаторам Штатов – и направить их вместе с военными на подавление акций гражданского неповиновения.            

Вскоре после этого обращения Трампа, спецназ применил дымовые шашки и резиновые пули, чтобы отогнать протестующих перед Белым домом. Они расчистили дорогу для президента Трампа, его Секретаря обороны и руководителя Объединенного Генштаба, которые решили пешком пройти через Парк Лафайета к находящейся неподалеку епископальной Церкви имени Святого Джона, в которой на днях во время беспорядков сгорел подвал. Там все трое позировали для фотокамеры с Библией в руках. Чуть позже тем же вечером глава Генштаба, назначенный ответственным за управление кризисной ситуацией, предстал перед фотокамерами уже в военной форме, делая прикидки о количестве военного контингента, которое может понадобиться для патрулирования центральных улиц Вашингтона. Уже на следующий день Белый дом объявил о стягивании в столицу дополнительного контингента примерно в 1,600 человек, в том числе военный спецназ и военную полицию.     

Международная реакция не заставила себя ждать. В Сиднее, Париже и других городах прошли многочисленные акции против расизма. На одной из стен в повстанческом городе Идлиб на севере Сирии появилось граффити с изображением Джорджа Флойда. Кроме Генсека ООН, с сильным заявлением выступил его Комиссар по правам человека  Мишель Бачелет. Она осудила «последнее из череды убийств безоружных афроамериканцев» и призвала руководство США «принять серьезные меры, чтобы прекратить подобные убийства», указывая при этом на «практику расовой дискриминации, которая лежит в основе таких инцидентов».

Зарубежные союзники США сожалели о поступках Трампа, которыми, по их словам, он «подливал масла в огонь». Противники не теряли времени даром. Так, Верховный лидер Ирана сравнил полицейское насилие в отношении Флойда с методами американской внешней политики: «Преступление, совершенное против этого чернокожего мужчины, – тоже самое, что правительство США делает в отношении всего мира». Происходящие события, безусловно, еще более подорвут авторитет США на мировой сцене. Руководство в Вашингтоне уже не сможет с прежней силой осуждать репрессии и жестокость, практикуемые другими правительствами. 

Как бы дальше ни развивались события, американским политикам в любом случае должны не позволить хаосу и бурным уличным событиям отправить в забытье первоначальную проблему, породившую нынешний кризис. Убийство Джорджа Флойда стало чем-то вроде искры вспыхнувшей около давно обветшавшей сухой древесины, превратив ее в сильное пламя протестов. Ведь Соединенные Штаты никогда так и не сумели в полной мере справиться с ужасающими последствиями рабства, продолжавшегося почти два с половиной века. Страна не смогла побороть административное насилие и расизм, которые продолжились несмотря на освобождение афроамериканцев из рабства в 1860-ых годах. Миллионы американцев еще помнят, как они росли в условиях сегрегационной системы Джима Кроу. Эта система позволяла толпам белых линчевать чернокожих просто для того, чтобы припугнуть других чернокожих. Но даже тем, кто родился после запрета на сегрегацию, приходилось расти в условиях очевидного неравенства: в плане доступа к образованию, возможности найти работу, получить право на жилье, доступа к здравоохранению, продуктам питания и гарантии защиты в соответствии со всеми нормами закона.    

Насилие со стороны полиции в отношении чернокожих мужчин и женщин остается хронической проблемой, которая регулярно становится источником нестабильности в американских городах. В апреле и мае 1992 года оправдательный приговор в отношении четырех офицеров полиции, подозреваемых в жестоком избиении Родни Кинга, спровоцировал шесть дней беспорядков, в ходе которых погибло 60 человек. Спустя 12 лет, в августе 2014 года, убийство Майкла Брауна полицейскими в городе Фергюсон штата Миссури привело к 10 дням уличных протестов, во время которых полицейским впервые пришлось облачиться в военное снаряжение, приобретенное по одной из программ военного ведомства страны - Пентагона. В апреле 2015 года после смерти Фредди Грей в автозаке в течение двух недель бушевали протесты и насилие в городе Балтимор штата Мэриленд.

Нынешние протесты начали зреть еще до убийства Джорджа Флойда. Всего за пару недель до этого происшествия в сети начал циркулировать видео ролик того, как двое белых мужчин сначала преследуют, а потом убивают чернокожего жителя мужчину Ахмада Арбери, который, оказывается, просто вышел на пробежку в своем квартале на юге штата Джорджии. В середине марта в городе Луисвилл штата Кентукки полицейские по ошибке ворвались в дом и расстреляли парамедика Бреонны Тэйлора. Никто до сих пор не понес наказания за это убийство.

Протест против бесправия полицейских в отношении афроамериканцев не всегда выливался на улицы. Так, чтобы привлечь внимание к проблеме, известный игрок американского футбола Колин Каперник с 2016 года, когда перед игрой звучал гимн страны, стал регулярно преклонять колено. Став свидетелем такого жеста Каперника и еще нескольких игроков, вице-президент Майк Пенс демонстративно покинул трибуны зрителей, хотя до этого потратил несколько часов, чтобы только побывать на этой игре. Трамп позже скажет, что спортсмены, которые так себя ведут, «может не должны жить в этой стране».  

Вопрос о насилии полиции нельзя просто так списать со счетов. Без фундаментальных реформ он будет продолжать провоцировать беспорядки и углублять разлом между разными группами населения Соединенных Штатов. В данный момент звучат несколько идей - от создания национальной спецкомиссии по пересмотру законодательства для усиления контроля за поведением полицейских до принятия конкретных правил когда и при каких условиях полицейские имеют право применять силу с параллельным усилением полномочий отдела гражданских прав в Госдепартаменте юстиции. Если руководство США проявит интерес хотя бы к некоторым из этих идей, это, возможно, заставит протестующих поверить, что там наверху действительно осознают всю серьезность проблемы.

В нынешних условиях крайне важно продемонстрировать готовность провести полноценное расследование убийства Джорджа Флойда. 3 июня генпрокуратура штата Миннесоты выдвинула обвинения всем четырем полицейским, а главному из них – еще и в убийстве второй степени. Этот поступок – шаг в верном направлении.

Но что самое важное сейчас – это чтобы власти прекратили усугублять ситуацию. За 15 лет своей работы Международная Кризисная Группа сталкивалась с множеством кризисных ситуаций в самых разных конфликтных зонах и уголках мира. Мы, наверное, могли бы даже составить что-то вроде списка того, что можно, а что нельзя делать в условиях кризиса. К сожалению, своими поступками и публичными заявлениями руководство в Вашингтоне пока что делает все больше из той категории, которая только еще больше накаляет ситуацию.   

Администрации Трампа и его политическим союзникам в Конгрессе следует прекратить прибегать к риторике, которая способствует разжиганию розни и паники в людях. Это в первую очередь касается заявлений о том, что Америка находится в состоянии войны. Или что какие-то политические группы являются враждебными силами. Не говоря уже о призывах к полицейским применить большую силу в отношении их противников.

Нападки на журналистов должны прекратиться. Уже было несколько случаев, когда их арестовывали или даже избивали, хотя они пытаются исполнить свой долг, который заключается как раз в том, чтобы контролировать работу чиновников. Как раз сейчас политическим лидерам страны следует напомнить всем, что журналисты – это четвертая власть в Соединенных Штатах, никак не иначе.           

Высшему руководству страны хорошо бы не только выказывать силовую помощь руководству Штатов, в которых стараются прекратить ночные мародёрства в их городах. Следовало бы показать им пример, выступив с извинениями за то, что случилось перед Белым домом 1 июня, сопроводив это призывам к спецназу никогда больше не прибегать к подобной тактике поведения в отношении мирных демонстрантов.         

Некоторым представителям местных властей и полицейским удалось показать верный пример остальным. Но все положительные моменты могут быть сведены на нет, если президент Трамп – возможно, рассчитывая набрать очки перед предстоящей президентской гонкой – продолжит пропаганду зла, дискриминации и беспомощности. Ему следует предпринять хоть какую-то попытку запустить реформу, с которой и так уже сильно опоздали. Самым ужасным будет если президент воспользуется Законом о восстании и введет войска в отдельные Штаты. Хотя против этого уже открыто выступил даже его Секретарь обороны. Что само по себе верно, ведь подобный шаг должен быть оставлен только на самый крайний случай.

Со времени прихода к власти в 2017 году Трамп сделал немало для того, чтобы вернуть американцев из заграничных войн. Сейчас самое время сделать так, чтобы война не началась прямо у него дома.

The trouble started on 25 May, Memorial Day, a holiday treated as the unofficial beginning of summer across the United States. Floyd, a 46-year-old who had preached non-violence on social media, was apprehended by police outside a convenience store in Minneapolis. The store clerks said Floyd had purchased cigarettes with a counterfeit $20 bill. Surveillance cameras and onlooker cell phones captured what happened next. After a brief struggle, the police subdued and pinned the unarmed Floyd to the ground, with an officer’s knee buried in his neck for nearly nine minutes – even after he complained, at least sixteen times, that he could not breathe, and even after he lost consciousness. Later that day, a local hospital pronounced him dead. In the coming days, as images of Floyd’s killing went viral, parts of Minneapolis exploded, and the outrage spread.

Some observers expressed shock at the force of the reaction in Minneapolis, which saw a furious crowd burn a police precinct house to the ground. But that was just the beginning. Marchers surged into the streets in 140 cities across the country, with gatherings recorded in all 50 states. They included mainly peaceful protesters, but in some places also rioters with more violent designs and looters. In some cities, such as parts of New York, the largely peaceful demonstrations that filled the streets during the day were replaced by scenes of looting and destruction after nightfall. Crowds defaced CNN’s corporate headquarters in Atlanta, and smashed storefronts on posh shopping streets in Chicago, New York and Washington.

There were also confrontations between protesters and police. On 30 May, protesters in the nation’s capital pushed up against police lines in Lafayette Park in front of the White House. Whether for good reason or not, the Secret Service was sufficiently rattled at one point that evening that agents ushered President Donald J. Trump to an underground bunker. Police responses varied widely around the country – with some forces showing discipline and restraint (one Michigan sheriff dropped his protective gear and walked alongside the marchers) and others using indefensibly heavy force against protesters and journalists.

The nation’s fractured politics played out in the words of its civic leaders. Some, like Atlanta Mayor Keisha Lance Bottoms and rapper Killer Mike, struck a balance – both insisting on reforms to address the deep pain and injustice borne by the African American community and urging protesters to be peaceful. Others, particularly conservative leaders like President Trump and Attorney General William Barr, urged local police to be “much tougher” and emphasised the role of radical left-wing groups and anarchists in fomenting the unrest. They singled out Antifa (a phrase that has become shorthand for an amorphous grouping of “anti-fascist” activists), which Trump threatened to designate as a terrorist organisation, even though U.S. law affords him no such power.

Perhaps the most sobering political development was a growing inclination among some prominent elected and security officials to frame the civil unrest in the language of armed conflict.

But beyond the splintering of leader-level discourse, perhaps the most sobering political development as the protests reached the one-week mark was a growing inclination among some prominent elected and security officials to frame the civil unrest in the language of armed conflict. On 1 June alone, Congressman Matt Gaetz called the rioters “terrorists” and urged that they be “hunted down like … in the Middle East”; Senator Tom Cotton tweeted that there should be “no quarter for insurrectionists, anarchists, rioters and looters”; and Secretary of Defense Mark Esper urged state governors to “dominate the battlespace” in their cities. Esper’s characterisation (which he later walked back) drew sharp rebukes from some retired military brass. Retired General Martin Dempsey, a former chairman of the Joint Chiefs of Staff, tweeted, “America is not a battleground. Our fellow citizens are not the enemy”.

It was hardly clear, however, that administration officials intend to heed this caution. On the evening of 1 June, President Trump addressed the nation from the White House Rose Garden, threatening to dispatch “thousands and thousands of heavily armed soldiers and military personnel” to keep the peace in U.S. cities, intimating that he might even do so over the objection of state officials whom he had earlier in the day chided for being “weak”. As a matter of law and precedent, he might be able to do so. Some legal scholars say far-reaching authorities (including the 1807 Insurrection Act) may, under certain circumstances, permit the president to commandeer national guard troops – who normally answer to state governors – and deploy both them and active-duty military personnel to quell civil unrest.

Shortly after Trump’s Rose Garden remarks, security forces fired smoke canisters and rubber bullets to break up a crowd of peaceful protesters and allow the president to walk through Lafayette Park with Secretary Esper and General Mark A. Milley, the current Joint Chiefs chairman, to pose with a bible in front of the venerable St. John’s Episcopal Church, whose basement had been set afire in earlier rioting. Later in the evening, General Milley, whom the president had announced would be “in charge” of managing the crisis, was photographed in combat uniform, assessing the military presence that had been mustered to patrol the streets of downtown Washington. On 2 June, the White House announced that about 1,600 additional troops, including an active-duty army quick-reaction force and military police, would be deployed to the capital region.

International reactions were swift and strong. They ranged from large anti-racist demonstrations in Sydney, Paris and elsewhere to the painting of a mural of George Floyd in Syria’s rebel-held Idlib. The UN Secretary-General weighed in, while the UN High Commissioner for Human Rights, Michelle Bachelet, issued a powerful statement denouncing this “latest in a long line of killings of unarmed African Americans”, calling on U.S. authorities to “take serious action to stop such killings, and to ensure justice is done when they do occur” and pointing to the “role that entrenched and pervasive racial discrimination plays in such deaths”. Close U.S. allies bemoaned Trump’s “pouring [of] oil into the fire” and condemned Floyd’s killing as an “abuse of power”, while adversaries were quick to make hay of the situation to point to U.S. hypocrisy. Iran’s Supreme Leader, Ayatollah Ali Khamenei, drew parallels between Floyd’s treatment at the hands of police and U.S. actions abroad, saying, “The crime committed against this black man is the same thing the U.S. government has been doing against all the world”. The result, inevitably, will be to further undermine U.S. global standing and credibility, particularly when it comes to condemning repression or brutality perpetrated by other governments.

Whatever happens next, U.S. policymakers should not let chaos or spectacle obscure the origins of the week’s events. George Floyd’s killing sparked a firestorm of protest and violence in part because it met such an abundance of dry tinder. The United States has never adequately come to terms with the horrific legacy of two and a half centuries of chattel slavery. Nor has it healed or conquered the institutionalised violence and racism toward African Americans that followed their emancipation in the 1860s. There are still millions of Americans who grew up under the Jim Crow system of segregation underwritten by the Supreme Court’s infamous 1896 ruling (since overturned) that racially separate but ostensibly equal facilities are constitutionally permitted. The Jim Crow period was a time when lynchings – in which white mobs killed black people expressly to terrorise other blacks – were common. African Americans born after Jim Crow was dismantled during the civil rights era of the 1950s and 1960s have nevertheless lived with glaring structural inequalities: unequal access to education, employment, housing, health care, nutrition and protection under the law.

Against this backdrop, police brutality toward black men and women has been both a chronic problem and a recurrent source of instability in U.S. cities.

Against this backdrop, police brutality toward black men and women has been both a chronic problem and a recurrent source of instability in U.S. cities. In April and May 1992, the failure to convict four Los Angeles police officers being tried for the brutal beating of Rodney King launched six days of violence that killed 60 people. In August 2014, the killing of Michael Brown by Ferguson, Missouri police kicked off ten days of unrest, which saw protesters squaring off against police clad in military-grade equipment obtained through a Pentagon-sponsored program. In April 2015, the death of Freddie Gray from traumatic injuries he suffered while being transported in a police van kicked off two weeks of protests and violence in Baltimore, Maryland.

In the present context, George Floyd’s killing came when the memory of other killings was still fresh. Just weeks before Floyd’s killing, a video tape surfaced showing an African American man, Ahmaud Arbery, being hunted down and killed by two white men while jogging through a suburban neighborhood in southern Georgia. In mid-March, police acting on a faulty arrest warrant in Louisville, Kentucky broke down the door of Breonna Taylor, an African American emergency medic. In the melee that ensued, they shot her eight times and killed her in her own home. To date, no one has been charged in her murder.

Also fresh were memories of forms of protest that sought to call attention to police violence against African Americans without taking to the streets. Some commentators have noted how political leaders heaped scorn on National Football League player Colin Kaepernick’s efforts to do this by kneeling during the national anthem. In 2017, Vice President Mike Pence conspicuously walked out of an NFL game when Kaepernick and a few other players knelt during the anthem. Trump later said athletes who express this type of dissent “maybe shouldn’t be in the country”.

In the absence of fundamental reform, the issue of police violence will remain a source of division and instability for the United States.

But the issue of police violence cannot be so easily shunted aside. Indeed, what the current protests show is that in the absence of fundamental reform, it will remain a source of division and instability for the United States. The more that the U.S. government can do to embrace some of the ideas that have been put forward in this vein – whether forming a national task force to draft legislation that would increase police accountability, or taking steps to constrain how and when police can use force and to make it easier to fire those who do not abide, or reinvigorating the Department of Justice’s Civil Rights Division – the more reason protesters will have to believe that authorities are finally taking their grievances seriously. Of particular immediate importance will be to show that authorities are taking all responsible steps to ensure that justice is done in the case of George Floyd. The Minnesota attorney general’s decision on 3 June to indict all four officers involved in Floyd’s death, upgrading the charge against the lead officer to second-degree murder, was a good start.

Perhaps of greatest urgency, the country’s leaders need to stop making the situation worse.

Perhaps of greatest urgency, the country’s leaders need to stop making the situation worse. For the past quarter-century, Crisis Group has analysed conflicts and crises around the globe, learning some lessons along the way about the do’s and don’ts of crisis resolution. Unfortunately, the current leadership in Washington seems to be picking far more from the “don’ts” list – taking actions and making statements that ought to be avoided if the goal is to tamp down tensions rather than exacerbate them. The Trump administration and its allies in Congress should dispense with incendiary, panicky rhetoric that suggests the U.S. is in armed conflict with its own people, or that some political faction is the enemy, lest security forces feel encouraged or emboldened to target them as combatants. Rather than demonise reporters, who have in several instances been attacked and arrested by the police they are helping hold to account, political leaders should underscore that a vigorous press is a pillar of U.S. democracy and stability. While national authorities should support firm and responsible policing where necessary to end the nightly looting that continues in some locations, they should also set an example for local police by apologising for what occurred outside the White House on 1 June and making clear that no security force should ever use these tactics against peaceful protesters.

To be sure, a number of local leaders and some security officials have set the right kind of example. But the benefit of this leadership could be lost if, at the other end of the spectrum, President Trump – perhaps playing to what he thinks will be his political advantage as the 2020 election nears – continues to send a message of anger, intolerance and frustration, and fails to announce any measure to demonstrate a meaningful commitment to at least some of the reforms that are long overdue. Perhaps worst of all would be if he escalates tensions by invoking the Insurrection Act and carrying through with his sweeping threats to deploy the U.S. military – a move that even Secretary Esper has now publicly discouraged. That should be reserved for only the most extraordinary circumstances. In a powerful statement on 3 June, former Secretary of Defense General James Mattis lambasted Trump for “militarizing our response” to the week’s unrest and setting up “a conflict – a false conflict – between the military and civilian society”. Since assuming office in 2017, Trump has made much of his desire to pull the U.S. back from overseas wars. He should take great pains not to act like he wants one at home.