Кыргызстан: пошатнувшееся государство
Кыргызстан: пошатнувшееся государство
Table of Contents
  1. Executive Summary
Opportunities and Challenges Await Kyrgyzstan’s Incoming President
Opportunities and Challenges Await Kyrgyzstan’s Incoming President
Report 109 / Europe & Central Asia

Кыргызстан: пошатнувшееся государство

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Постреволюционное правительство, переживает один кризис за другим в условиях ужесточения политической борьбы, роста беспорядков в тюрьмах, серьезных конфликтов вокруг собственности и растущего разочарования в обществе. Все более распространенным становится мнение, что это правительство лишь менее коррумпировано, чем предшествующее, и, возможно, менее компетентно. Сектор безопасности ускользает от контроля правительства, что может привести к большему хаосу и росту преступности. Перспектива Кыргызстана как несостоявшегося государства укрепила бы взгляды его соседей, что стабильность можно достичь не путем& демократии, а с помощью диктатуры. США, Европейский Союз и другие доноры должны предоставить шаткому правительству бòльшую политическую и финансовую поддержку, чтобы Кыргызстан, если он превратится «неудавшееся» государство, не укрепил своих соседей во взглядах на пути достижения стабильности не путем демократии, путем диктатуры.

Подтасовка результатов парламентских выборов, состоявшихся в феврале 2005 г. вызвала народный протест, в результате которого был свергнут режим президента Аскара Акаева, и к власти пришел Курманбек Бакиев, избранный президентом в июле того же года. Формирование нового правительства, однако, происходило медленно, и этому процессу препятствовали разногласия, возникшие между лидерами революции, главным образом, между теми из них, кто входил в правительство Акаева, но покинули его. Решающую роль играет сохранение "тандема" президента Бакиева и премьер-министра Феликса Кулова, однако имеется обеспокоенность, насколько он окажется долговечным.

В настоящее время в схватку за обладание значительной частью государственной собственности,включая многое изтого, что монополизировала семья Акаева, вступили представители руководства страны, преступного мира и других заинтересованных групп. Собственность перераспределяется хаотическим и часто жестким образом. Инциденты, перечисленные ниже, представляют опасную грань на которой находится общество:

  • Длительный спор по вопросу о правах собственности на крупный базар в Кара-Суу (Ошская область), привел к публичному насилию на улицах города и убийству двух ключевых [политических] фигур, включая депутата Баямана Эркинбаева.
     
  • Народное возмущение злоупотреблениями бывшего союзника Акаева вылилось в протестные акции рабочих на угольном разрезе "Кара-Кече" в Нарынской области; а недостаточное реагирование на это властей проложило путь к росту влияния местного популистского лидера, Нурлана Мотуева, и создало конфликт вокруг важнейшего объекта государственной собственности.
     
  • Коррупция и неэффективная государственная политика в области земельной реформы привели к тому, что большие площади сельскохозяйственных земель были незаконно оккупированы самозахватчиками, и тысячи сельских жителей потянулись в Бишкек что привело к росту напряженности [их] отношений с горожанами и правительством.
     
  • Проблемы, исконно присущие пенитенциарным учреждениям, такие как недостаточное финансирование, ухудшающаяся инфраструктура и все более тяжелые условия содержания [заключенных], вылились в октябре 2005 г. в беспорядки в тюрьмах, одно из которых привело к убийству депутата [парламента] Тынычбека Акматбаева. Последовавшие за этим митинги в Бишкеке, в ходе которых прозвучали требования отставки премьер- министра Кулова, заставили задуматься о том, насколько это государство стабильно, а его правительство контролирует ситуацию.

Ни одна из этих конкретных проблем, не говоря уже о вызывающих их коренных причинах, не решаются руководством страны по-настоящему. Вместо этого власти отсрочили принятие решений и позволяют событиям развиваться своим чередом, несмотря на растущее объединение недовольных персон и групп, и убывающее доверие к администрации. Наибольшее сожаление вызывает то, что правительство в значительной степени потеряло контроль над структурами государственной безопасности. Правоохранительным органам недостает средств, они сильно деморализованы и все больше поддаются влиянию извне. Рост влияния организованной преступности вызывает нарастающую обеспокоенность.

Вместо того, чтобы решительно заняться этими проблемами, правительство направило свои усилия на борьбу с оппонентами руководства страны. Двое из его наиболее известных оппонентов - и.о. Генерального прокурора Азимбек Бекназаров и и.о. министра иностранных дел Роза Отунбаева, - были оправлены в отставку и могут теперь сформировать ядро нового движения оппозиции. Население Аксыйского района - родины Бекназарова было возмущено его отставкой. По мнению аксыйцев, представители милиции, виновные в расстреле [мирных жителей] во время событий 2002 г., не понесли заслуженного наказания – и это тоже подпитывает протестные настроения и требования отставки президента.

Появление тысяч узбеков, которые покинули свою родину после жестокого подавления восстания в Андижане в мае 2005 г., привело к первому международному кризису нового правительства. После первоначальной оплошности, когда было принято решение об удовлетворении запроса Узбекистана о немедленной выдаче группы беженцев, правительство отклонило в последующем требования Каримова о поголовной репатриации и пошло на сотрудничество с Верховным Комиссаром ООН по делам беженцев, Европейским Союзом и США в поиске убежища для большей части беженцев. Отправка в Румынию приблизительно 450 лиц, официально подавших заявления о предоставлении статуса беженца, привело к некоторому ослаблению напряженности отношений, но остается неизвестное число незарегистрированных беглецов, и отношения между соседями все это время оставались плохими, вследствие чего Ташкент оказывает давление [на Кыргызстан] в сфере энергоснабжения, в области торговли и обеспечения безопасности. В то же самое время, Россия и Китай оказывают нажим на Кыргызстан, чтобы он пересмотрел предоставление США авиабазы вблизи Бишкека, хотя правительство вряд ли пойдет им навстречу, отчасти, потому, что сдача этой базы в аренду обеспечивает существенные доходы.

Если Кыргызстан намерен продемонстрировать миру, что он успешно сдал экзамен по демократии, то новое правительство должно быть полностью привержено прозрачным методам руководства и исходить в своей деятельности из главенства закона. Доноры также должны предпринять бòльшие усилия, чтобы помочь правительству достичь этих целей. В противном случае, имеется реальная опасность того, что центральная власть потеряет контроль над региональными администрациями, и Кыргызстан необратимо сползет к росту преступности и постоянным проявлениям насилия.

Бишкек/ Брюссель, 16 декабря 2005 г.

Kyrgyzstan’s post-revolution government lurches from crisis to crisis in the face of worsening political violence, prison revolts, serious property disputes and popular disillusion. There is a growing sense that it is barely less corrupt than its predecessor and perhaps less competent. The security services are slipping out of government control, raising the prospect of more chaos and criminality. If Kyrgyzstan is not to become a failed state whose fate reinforces the views of its neighbours that the path to stability lies not in democracy but in dictatorship, the U.S., European Union and other donors need to give the shaky government more political and financial backing.

Fraudulent parliamentary elections in February 2005 led to a popular uprising the next month that deposed President Askar Akayev and replaced him with Kurmanbek Bakiyev, who was elected president in July. Formation of a new government, however, has been slow and hampered by divisions among the revolutionary leaders – mostly former office holders who had broken with Akayev. The most crucial relationship – the “tandem” between President Bakiyev and Prime Minister Feliks Kulov – has held but there are concerns about its longevity.

Property is being redistributed in a chaotic and sometimes violent manner as government, criminals and other interests scramble for the country’s valuable assets, including many that the Akayev family monopolised. The incidents listed below present a troubling picture of a society on the brink:

  • A long-simmering dispute over a vital bazaar in Karasuu (Osh province) led to street violence and the murders of two key figures, including parliamentarian Bayaman Erkinbayev.
     
  • Popular anger at the abuses of a former Akayev ally led to a workers’ uprising at the Karakeche coal mines in Naryn province; the authorities’ lack of response paved the way for the rise of a local populist leader, Nurlan Motuyev, and produced the possibility of conflict over a key national asset.
     
  • Corruption and ineffectual government land reform policies have resulted in the occupation of much farm land by squatters and drawn thousands of people from the countryside to Bishkek, leading to worsening tensions with city dwellers and the government.
     
  • Endemic problems in prisons – including a cash-strapped administration, deteriorating infrastructure and increasingly harsh conditions – sparked revolts in October 2005, one of which resulted in the murder of another parliamentarian, Tynychbek Akmatbayev. Subsequent demonstrations in Bishkek, which demanded that Prime Minister Kulov be fired, raised doubts about the government’s authority and the state’s stability.

None of these specific problems, much less the underlying issues, have truly been solved. Instead, the authorities have deferred decisions and let events run their course, while a growing pool of discontented individuals and groups forms, and confidence in the administration wanes. Most worryingly, the government has largely lost control over public security. The law enforcement agencies lack resources, are severely demoralised, and have become susceptible to outside pressure. There is growing concern about the influence of criminal groups.

Rather than face up to these problems, the government has been struggling with internal dissent. Two of its best-known members, acting Prosecutor General Azimbek Beknazarov and acting Foreign Minister Roza Otunbayeva, have been ousted and may now form the nucleus of a new opposition movement. In Beknazarov’s home region of Aksy, anger at his dismissal and a lingering sense of injustice from police killings in 2002 have fuelled protests and demands for the president’s resignation.

The arrival of thousands of Uzbeks who fled their homeland after the violent suppression of the Andijon uprising in May 2005 produced the new government’s first international crisis. After an initial misstep accepting a request from Uzbekistan to return forthwith a handful of the refugees, it subsequently rejected Karimov’s demands for wholesale return and cooperated with the UN High Commissioner for Refugees, the European Union and the U.S. in finding asylum for the bulk of the refugees. The transport to Romania of some 450 who applied formally for refugee status eased tensions somewhat but an unknown number of unregistered fugitives remain, and relations between the neighbours are at an all time low, with Tashkent applying pressure over energy, trade and security issues. At the same time, Russia and China have pressed Kyrgyzstan to reconsider use by the U.S. of an airbase near Bishkek, though the government is unlikely to accede, in part at least because the facility provides important revenue.

If Kyrgyzstan is to succeed as a test case for democracy in Central Asia, there must be a genuine commitment by the new government to be transparent and develop the rule of law. There also need to be greater efforts by donors to help it achieve these ends. Otherwise, there is a real risk that the central government will lose control of institutions and territory, and the country will drift into irreversible criminality and permanent low-level violence.

Bishkek/Brussels, 16 December 2005

Presidential candidate Sooronbai Jeenbekov casts his ballot at a polling station during the presidential election in Bishkek, Kyrgyzstan October 15, 2017. REUTERS/Vladimir Pirogov

Opportunities and Challenges Await Kyrgyzstan’s Incoming President

The inauguration of Kyrgyzstan’s new president on 24 November is a tribute to the country’s parliamentary democracy. But to overcome continued vulnerability, Sooronbai Jeenbekov must manage powerful southern elites, define the role of religion in society and spearhead reconciliation with Central Asian neighbours Kazakhstan and Uzbekistan.

Sooronbai Jeenbekov will be inaugurated as Kyrgyzstan’s fifth president on 24 November, the victor of a tight, unpredictable, contested but ultimately legitimate election. The new leader, a loyal member of the ruling Social Democratic Party of Kyrgyzstan (SDPK), won 54 per cent of the vote and gained a majority in every province but Chui and Talas – the home territory of the defeated main opposition candidate Omurbek Babanov.

As president, Jeenbekov will face a number of challenges and opportunities, both at home and in Central Asia. The state Committee for National Security (GKNB) on 4 November opened an investigation against Babanov for inciting ethnic hatred based on a speech he made on 28 September in an ethnic-Uzbek area of Osh, a city in southern Kyrgyzstan’s Ferghana Valley. Babanov called on Uzbeks to defend their rights and for any Kyrgyz police officers who harassed Uzbeks to be dismissed. Some observers see the GKNB case as politically motivated.

While tensions remain high in Osh, the epicentre of violent ethnic clashes that left 400 mostly Uzbeks dead in June 2010, unrest could also occur elsewhere. Babanov travelled abroad after the campaign, but if he returns he could be arrested at the airport, raising the possibility of protests in his stronghold of Talas, a city 300km west of Bishkek. His arrest and trial would undermine Kyrgyzstan’s international credibility, lay bare the politicisation of the security services and the judiciary, and show unwillingness to tackle deep-seated inter-ethnic issues in the south.

While tensions remain high in Osh, the epicentre of violent ethnic clashes that left 400 mostly Uzbeks dead in June 2010, unrest could also occur elsewhere.

Former President Almazbek Atambayev, also from the SDPK, was sometimes unpredictable but managed to balance competing regional and business interests inside Kyrgyzstan, key factors in the ousting of Presidents Kurmanbek Bakiev in 2010 and Askar Akayev in 2005. Jeenbekov will have to replicate this balancing act and make a strategic decision whether or not to reestablish central government control in Osh, which operates like a fiefdom. The latter risks upsetting heavy-weight figures in the south with vested interests, but in the long term, a failure to do so will perpetuate internal political tensions.

The new president will also have the opportunity to shape the debate about the role of religion in society. For too long – and much like other Central Asian states – Kyrgyzstan has overly securitised its response to those practicing non-traditional forms of Islam, creating tensions and resentments, while politicians leading a secular state make public displays of piety integral to their political personas. Kyrgyzstan is widely perceived as an easy target for terrorist activity, as the August 2016 attack on the Chinese embassy demonstrated. It will be essential to find a balance between assessing what are real risks and what are questions of religious freedoms and civil rights.

As soon as he takes office, Jeenbekov should make every effort to repair Kyrgyzstan’s relationship with Kazakhstan, which deteriorated spectacularly after President Atambayev accused Astana of meddling in the Kyrgyz presidential election to bolster Babanov. Astana responded by introducing strict customs controls on the Kyrgyz-Kazakh border citing concerns about Chinese goods being smuggled through Kyrgyzstan. The disruption on the border is negatively affecting Kyrgyzstan’s economy and Kyrgyzstan has complained to the World Trade Organization and to the Russian-led Eurasian Economic Union, a trade bloc of which Kazakhstan is a founding member. Russia has so far failed to make any meaningful comment on the standoff.

The degree to which Kazakhstan is motivated by anger at Atambayev or genuine concerns about cross-border smuggling is unclear. Still, it will fall to Jeenbekov to spearhead a reconciliation. How open-minded Kazakhstan will be to resolving the spat will also depend on whether or not they see Jeenbekov as a strong, independent leader or merely Atambayev’s puppet.

There is now scope to improve relations with Uzbekistan in a way that was unimaginable before President Shavkat Mirziyoyev took office in December 2016. Much of the initiative is coming from the Uzbek side but the amount of progress made between the two states is remarkable. Regional cooperation, in the long term, will foster stability in Central Asia and Kyrgyzstan can play a leading role in both practicing and promoting the type of cooperation that defuses tensions in border areas and over shared resources such as water and energy. By doing so Kyrgyzstan and Uzbekistan can provide a model of collaboration and peacebuilding in the region.

Having been the first country in Central Asia to see a president voluntarily leave his post at the end of his constitutionally mandated term, Kyrgyzstan is in many respects light years ahead of its neighbours.

Kyrgyzstan is still a young parliamentary democracy in a difficult neighbourhood. If Jeenbekov is to continue Atambayev’s program of fighting corruption, efforts need to extend beyond targeting the SDPK’s political opponents. Kyrgyzstan and its partners should begin to address how corruption in politics can be tackled. Beyond the technical success of casting votes electronically, there are many opportunities for illegal practices. Organization for Security and Cooperation in Europe (OSCE) election observers said the presidential elections were legitimate, but local concerns focus on arrests of opposition figures, vote buying and the misuse of administrative resources.

Having been the first country in Central Asia to see a president voluntarily leave his post at the end of his constitutionally mandated term, Kyrgyzstan is in many respects light years ahead of its neighbours. Tajikistan could be facing a potentially destabilising transition in 2020, and Kazakhstan’s President Nursultan Nazarbayev, 77, cannot hold power forever. Any regional stress will be quickly felt in Bishkek, another reason that Jeenbekov should focus on bolstering Kyrgyzstan’s long-term stability while the situation is calm.

Subscribe to Crisis Group’s Email Updates

Receive the best source of conflict analysis right in your inbox.