icon caret Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Line Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Youtube
Дар Афродиты: поможет ли кипрский газ возобновлению диалога?
Дар Афродиты: поможет ли кипрский газ возобновлению диалога?
Are There Alternatives to a Military Victory in Idlib?
Are There Alternatives to a Military Victory in Idlib?
Report 216 / Europe & Central Asia

Дар Афродиты: поможет ли кипрский газ возобновлению диалога?

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

Краткое содержание

В конце 2011 года греческие киприоты в одностороннем порядке начали разведывательное бурение на своем богатом углеводородами шельфе, что побудило руководство Турции выступить с жесткими заявлениями и пригрозить военно-морскими маневрами у берегов острова, вызвав обострение отношений в Восточном Средиземноморье. Причиной конфликта послужили неурегулированность морских границ и проведение геологоразведочных работ на шельфе этого разделенного на две части острова, однако напряженность отношений также вызвана затягиванием проводимых под эгидой ООН переговоров по его воссоединению. Необходимо сменить парадигму: с одной стороны, конфликт из-за открытия газовых месторождений может еще больше усилить раскол острова и обострить межобщинные разногласия; с другой  стороны, открытие богатых запасов газа дает возможность представителям всех сторон, включая Турцию, сесть за стол переговоров и достичь договоренностей по эксплуатации новооткрытых месторождений газа и его транспортировке.

Еще год назад, когда переговоры по кипрской проблеме зашли в тупик, Крайсис Груп предложила шесть шагов по созданию атмосферы доверия, обеспечению более благоприятных условий для заключения всеобъемлющего соглашения. Ни одно из этих предложений не было реализовано; вместо этого переговоры завязли, а кредит доверия между сторонами истощается все больше. Как мы указывали в феврале 2011 г., ни киприоты-греки, ни киприоты-турки не смогут реализовать в полной мере свой экономический потенциал в условиях разобщенности, неопределенности будущего, присутствия большого количества войск и столкновения с новыми экономическими трудностями. Неурегулированность кипрской проблемы препятствует переговорам о вступлении Турции в Европейский Союз (ЕС). Поскольку Кипр не входит в НАТО, а Турция является членом этой организации, конфликт между этими странами также наносит ущерб отношениям ЕС и НАТО. Начало буровых работ на шельфе  в сентябре 2011 г. заставляет самым пристальным образом отнестись к возможным осложнениям.

Американская нефтегазовая компания Noble Energy Inc приступила  к буровым работам  в сентябре 2011 г. и уже в конце декабря объявила об открытии больших запасов газа на месторождении “Афродита”, где было начато разведочное бурение. Вполне вероятно, что эта компания откроет новые месторождения, и в феврале 2012 г. Никосия выставила на торги дополнительные участки. Она полагает, что у нее есть суверенное право на ведение геологоразведочных работ в своей исключительной экономической зоне (ИЭЗ), которую она разграничила с Египтом, Ливаном и Израилем. Вместе с тем у Республики Кипр не проведена делимитация исключительной экономической зоны с Турцией, Сирией и Грецией. Еще больше осложняет ситуацию то обстоятельство, что 30 процентов акций компании-разработчика Noble Energy принадлежит Израилю, а часть месторождения “Афродита” залегает в ИЭЗ Израиля. У Турции теперь напряженные отношения как с Кипром, так и Израилем, которые недавно подписали между собой соглашения в области обороны и экономического сотрудничества.

Турция не признает Республику Кипр, и оспаривает ее право заключать соглашения по разграничению  ИЭЗ и эксплуатировать в одностороннем порядке природные ресурсы до тех пор, пока не будет достигнуто всестороннее урегулирование. Она утверждает, что правительство Республики Кипр не представляет ни интересов киприотов-турок, ни населения острова в целом, отметает притязания киприотов-греков на исключительный суверенитет, указывает, что вопрос суверенитета является предметом обсуждения на текущих переговорах. Турция также заявляет, что  согласно “Договору о гарантиях” 1960 г. по защите прав киприотов-турок, она обладает статусом государства-гаранта. Буровые работы, предпринятые Никосией, таким образом, спровоцировали резкую реакцию со стороны Турции, и ее военно-морские суда курсируют вблизи буровых платформ киприотов-греков. Анкара подписала с киприотами-турками соглашения о разграничении морских вод; провела делимитацию континентального шельфа между побережьем Турции и северной частью острова Кипр, а также приступила к поиску газа за пределами Кипра и объявила о проекте бурения разведочных скважин на севере острова в интересах киприотов-турок.

У Республики Кипр есть суверенное право на разведку и эксплуатацию месторождений в ее морских зонах, экономика страны остро нуждается в дополнительных доходах, и она обоснованно может жаловаться на действия и угрозы со стороны Турции. Однако начатые Никосией в одностороннем порядке геологоразведочные работы нарушают обязательства по разделу природных ресурсов и подрывают и без того уже буксующие переговоры о воссоединении острова. Расплывчатые обещания киприотов-греков поделиться в будущем доходами от добычи газа не удовлетворяют турецкую общину острова. Однако как киприоты-турки, так и Турция также позволяют себе провокации и вопреки духу переговоров подписывают соглашение о делимитации континентального шельфа, а также заключают договоры на геологоразведочные работы. Турция, обладающая протяженной береговой линией, вполне обоснованно боится утратить значительную часть морских зон Восточного Средиземноморья в случае установления ИЭЗ Республикой Кипр, а, возможно, и Грецией. Однако политика отказа Анкары от диалога непродуктивна, и ей следует защищать свои интересы путем переговоров с киприотами-греками.

Греческим киприотам необходимо в сжатые сроки решить проблему транспортировки газа. Перекачка кипрского газа в Турцию и дальше в страны ЕС была бы наилучшей опцией в политическом, и, возможно, в экономическом отношении. Но это крайне маловероятно в современных условиях, так что киприоты-греки могут пойти на более дорогой вариант транспортировки сжиженного природного газа (СПГ) в обход Турции и северного Кипра. Однако дополнительные риски, связанные с неурегулированным конфликтом, удорожают проект СПГ, осложняют его финансирование и препятствуют поиску рынков сбыта. Добыча кипрского газа может оказаться слишком незначительной, чтобы завод по производству СПГ смог достичь уровня рентабельности, а вероятность привлечения дополнительных объемов газа с израильских месторождений невелика. При этом из-за угроз Турции большинство крупных нефтегазовых компаний, вероятно, останутся вне игры. По мнению экспертов, такие обстоятельства приведут к значительным задержкам с реализацией проекта.

Перспектива такого дорогостоящего ”перетягивания каната” должна побудить все стороны подтвердить приверженность  всестороннему урегулированию для воссоединения острова, расколотого в политическом отношении после установления киприотами-греками контроля над Республикой Кипр в 1963 г., и – в военном отношении, когда после вторжения Турции в 1974 г. в северной трети острова была создана зона киприотов-турок. Как киприоты-греки, так и киприоты-турки согласны с тем, что после воссоединения острова заключение соглашений по эксплуатации природных ресурсов и международных договоров, включая делимитацию морских границ, будет отнесено к компетенции федерации. Но достижение прогресса на переговорах под эгидой ООН в ближайшем году представляется маловероятным. 1 июля 2012 г. Республика Кипр в порядке ротации принимает председательство ЕС, что, с точки зрения ООН, Турции и киприотов-турок естественным образом приостановит переговорный процесс. Кроме того, на февраль 2013 г. в Республике Кипр запланированы президентские выборы. В условиях предвыборной кампании вероятность действительного компромисса тем более невелика.

Даже при отсутствии полномасштабного урегулирования кипрской проблемы, стороны должны изыскивать новые подходы. Им следует в одностороннем порядке предпринять меры, направленные на установление доверия, стремиться к обеспечению взаимных выгод и предотвратить углубление кризиса. В частности, в области использования газовых ресурсов следует пойти на следующие шаги:

  • руководство киприотов-греков должно гарантировать передачу киприотам-туркам 20% газа, добытого на морских месторождениях, либо 20% доходов от его продажи. Это можно сделать в рамках договоренности под эгидой ООН, поскольку обе стороны формально сохраняют приверженность идее воссоединения острова. Взамен киприоты-турки должны обязаться поделиться с киприотами-греками аналогичной долей доходов от продажи углеводородов в случае обнаружения газа на севере острова.
     
  • киприоты-греки должны согласиться на создание совместно с киприотами-турками специального двухобщинного консультативного комитета по обсуждению энергетических проблем, и разработать перспективный план использования газа для промышленности и коммунального хозяйства острова в целом.
     
  • Турция и киприоты-турки должны прекратить воинственные заявления и военно-морские маневры в исключительной экономической зоне острова, даже если они оспаривают границы ИЭЗ; дать официальные обязательства не противодействовать морской добыче газа в этой ИЭЗ, включая новое месторождение ”Афродита” и участки к западу от Кипра, до достижения всесторонней договоренности. Они также должны воздержаться от ведения буровых работ в этой зоне.

При наличии  благоприятной обстановки для проведения диалога:

  • Турции и Республике Кипр, возможно, при посредничестве третьей стороны, следует обсудить энергетические проблемы Восточного Средиземноморья, без предвзятости по отношению к переговорам под эгидой ООН или любому официальному признанию, достигнутому в результате какой-либо договоренности. Они должны изучить технико-экономическое обоснование экспортного газопровода в Турцию и далее в Европу, а также рассмотреть возможность сотрудничества по его прокладке, с установлением строгих условий по арбитражу третьей стороной.
     
  • Турция, Кипр и Греция должны согласиться с урегулированием конфликта по делимитации исключительной экономической зоны  Восточного Средиземноморья в Международном суде (МС) или арбитражном суде.

Лидеры обеих общин Кипра согласны в том, что крупное газовое месторождение является общим достоянием. Его совместная эксплуатация может помочь в установлении атмосферы доверия и не нанесет ущерба конечному результату переговоров по всеобъемлющему урегулированию. Если же стороны продолжат действовать в одностороннем порядке, то отношения обострятся, вероятность инцидентов возрастет, и турки с киприотами-греками пойдут курсом на лобовое столкновение в Восточном Средиземноморье.

Никосия/Стамбул/Брюссель, 2 апреля 2012 г.

Are There Alternatives to a Military Victory in Idlib?

Originally published in Valdai

Last weekend, the presidents of Turkey, Iran and Russia met in Ankara to discuss, among other things, the latest developments in Syria amid Turkish concerns over the consequences of a Syrian government offensive in the last rebel enclave, Idlib. 

The Russian-backed offensive against that last opposition enclave is aimed at keeping the rebels at arm’s length from the Russian air base in Latakia, re-opening the Damascus-Aleppo highway and eventually retaking the city of Idlib, the provincial capital that has been held by the rebels since 2015. As such and for the past six months, much of Idlib and its environs have been under intense attack from the Syrian Arab Army on the ground and Russian warplanes in the air. The government forces have been able to seize strategic villages, including the medieval fortress town of Qalaat al-Madiq, a major crossing point into Idlib, and the towns of Kafr Nabudah and Khan Shaykhoun. The long-dreaded offensive has left 1,089 civilians dead and 600,000 displaced.

In September 2017, the three Astana guarantors, (Turkey, Iran, and Russia), negotiated a partial ceasefire in Idlib under a “de-escalation” agreement, monitored on the opposition side through twelve Turkish military outposts deployed along a blurry deconfliction line between the rebels and government forces. A year later, a deal between Turkey and Russia, announced in the Black Sea resort of Sochi, headed off a seemingly imminent Syrian army offensive and reinforced the earlier deal. The Turkish-Russian agreement tacitly committed Turkey to oversee the withdrawal of jihadis along with all heavy weapons, tanks, rockets systems and mortars held by all rebel groups from a 15-20 km “demilitarised zone” bordering government-controlled areas, and allowed the re-opening of the Latakia-Aleppo and Damascus-Aleppo highways, which pass through Idlib.

The fate of Idlib Governorate and its three million inhabitants could be determined by the leaders of the Astana trio.

Ankara and Moscow, however, remain at odds over the interpretations of the Sochi deal and its implementation. Moscow has made clear that a de-escalation arrangement is by no means a permanent alternative to the eventual return of the state to north west Syria. On the other hand, Turkey views the deal primarily as a tool to prevent a Syrian offensive on Idlib, and preserve a “de-escalation zone” out of Syrian government control until a broader political settlement can be reached for the eight-year old Syria crisis. As such, Turkey has agreed that moderate rebel groups would be separated from radicals and the latter would lay down arms and move out of a defined demilitarised zone. However, Moscow and Ankara remain at loggerheads over which rebel groups in Idlib should be designated as terrorists. When the agreement was announced, Hai’at Tahrir al Sham (HTS), a group formerly linked to al Qaeda, controlled around 50% of Idlib Governorate; today they control almost all of it. Ankara believes that much of HTS is fundamentally pragmatic and a potential ally for eliminating radical transnational jihadists, while Russia treats HTS uniformly as a terrorist group, and describes the Sochi ceasefire as conditional upon HTS’s removal from the demilitarised zone and “separation” from the armed opposition. In terms of implementation, Turkey claims that they have successfully rolled back jihadis and cleared the demilitarized zone of all heavy weaponry. On the other hand, the Russian Ministry of Defence has stated that HTS attempted to attack Russia’s Hmeimim Airbase twelve times in April 2019 using unmanned aerial vehicles.

The fate of Idlib Governorate and its three million inhabitants could be determined by the leaders of the Astana trio. It is no secret that if Russia greenlights an all-out offensive, an opposition-led infantry ground force will not be able to stop it. Nonetheless, a military solution in Idlib would still be exceptionally costly for all parties, Russia included. Retaking Idlib militarily would strain Moscow’s relations with Turkey and would require force levels that could only inevitably lead to a bloodbath in the densely-populated province. More significantly, capturing Idlib militarily would risk scattering jihadi militants now inside Idlib across Syria, and globally, including into post-Soviet states. If Russia hopes to avoid that, it needs to consider an alternative to a catastrophic military victory.

Today, a return to the existing Sochi understanding will do little good, in part because – to acknowledge an uncomfortable reality – any agreement that is to prove sustainable needs to address the divergent views between Russia and Turkey over some of the key actors in Idlib, including HTS. Russia can help the Syrian government crush Idlib, if it so chooses, and if it is willing to absorb the grave cost of victory, including thousands of jihadis scattered across Syria and beyond. If it hopes to spare itself that cost, however, it needs to consider alternatives to a military victory, which would have grave security consequences.