icon caret Arrow Down Arrow Left Arrow Right Arrow Up Line Camera icon set icon set Ellipsis icon set Facebook Favorite Globe Hamburger List Mail Map Marker Map Microphone Minus PDF Play Print RSS Search Share Trash Crisiswatch Alerts and Trends Box - 1080/761 Copy Twitter Video Camera  copyview Youtube
Турция и Греция: пора урегулировать конфликт в бассейне Эгейского моря
Турция и Греция: пора урегулировать конфликт в бассейне Эгейского моря
Are There Alternatives to a Military Victory in Idlib?
Are There Alternatives to a Military Victory in Idlib?

Турция и Греция: пора урегулировать конфликт в бассейне Эгейского моря

  • Share
  • Save
  • Print
  • Download PDF Full Report

КРАТКИЙ ОБЗОР

Давно прошли те времена, когда из-за напряженности в бассейне Эгейского моря Турция и Греция три раза оказывались на грани войны. Союзники по НАТО проделали большую работу в рамках процесса нормализации отношений. Увеличились объемы товарооборота, выросли инвестиции, развивается туризм, усилилось взаимовыгодное сотрудничество. Такая благоприятная атмосфера снижает остроту проблемных тем, таких как кипрский вопрос, лежащий в основании первого эгейского конфликта в начале 1970-х гг. Регулярные двусторонние переговоры и неофициальная приостановка в 2011 г. облетов греческих островов военными самолетами Турции говорят о том, что, возможно, пришло время для урегулирования этого конфликта. Новое правительство Турции, опирающееся на убедительную победу Партии труда и развития на июньских выборах, заинтересовано в дальнейшем укреплении своего имиджа ответственной региональной державы, урегулировании проблем в соседних странах и снятии препятствий на пути к вступлению в Европейский союз (ЕС). Греция, со своей стороны, переживает серьезный финансовый кризис и заинтересована в любых изменениях, могущих привести к экономическому росту и укреплению безопасности. Таким образом, можно сделать вывод, что этот бессмыленный, но все еще потенциально опасный конфликт должен быть урегулирован. Здравой представляется стратегия, включающая ряд синхронизированных шагов по подготовке общественного мнения с обеих сторон, что позволило бы достичь двустороннего соглашения и прибегнуть, в случае необходимости, к посреднеческим услугам международных инстанций.

Несмотря на то, что в силу относительного спокойствия последних лет эгейский конфликт ускользал от внимания международного сообщества, его взрывоопасный потенциал сохраняется. Греки обеспокоены безопасностью сотен островов, расположенных намного ближе к Турции, чем к материковой Греции. Турецкая сторона опасается, что страна будет отрезана от большей части Эгейского моря и выхода к другим морям в случае если Греция в одностороннем порядке расширит пределы своих территориальных вод и установит новые зоны морской юрисдикции. На данный момент переговоры о воссоединении Кипра, равно как и процесс подготовки вступления Турции в Евросоюз находятся в тупике. Однако решение Анкарой и Афинами эгейского конфликта может иметь положительные последствия для обеих сторон: для греческих киприотов это станет доказательством искренности добрых намерений Турции и одновременно поднимет престиж Анкары в глазах членов европейского клуба.

Базовые разногласия в бассейне Эгейского моря уходят корнями в 1974 г. когда Афины предприняли попытку переворота в Никосии, целью которого было объединение Кипра с Грецией, а последовавшее вторжение турецких войск на остров привело к оккупации турецкими войсками его северной части. Сегодня конфликт не ограничивается вопросом морских зон (территориальные воды и континентальный шельф) и охватывает такие проблемы, как использование воздушного пространства, облеты островов военными самолетами, милитаризация Эгейских островов и разграничение зон ответственности национальных диспетчерских служб (т.н. "районов полетной информации" - РПИ). Сложная география Эгейского моря усугубляет проблему: помимо того, что оно насчитывает более 2 400 островов, главным образом греческих, по его акватории проходят пути международного морского судоходства, играющие жизненно важную роль для экономики и безопасности Турции.

Греция утверждает, что, согласно нормам международного права, зафиксированным в ратифицированной большинством государств конвенции ООН 1982 г. по морскому праву (UNCLOS), она обладает неотъемлемым правом расширить свои территориальные воды до двенадцати морских миль по сравнению с шестью в настоящее время. Она считает главной проблемой определение границ континентального шельфа и полагает, что этот вопрос следует урегулировать с помощью Международного суда (МС), а не в рамках двусторонних переговоров. В течение многих лет Турция отказывалась доверить решение проблемы Международному Суду и настаивала на проведении двусторонних переговоров, хотя с 1997 г. она не исключает обращения в судебные инстанции при условии взаимного согласия. Турция опасается, что расширение греческих территориальных вод может перекрыть ей доступ к путям международного морского судоходства и к континентальному шельфу Эгейского моря. Парламент Турции прибегнул к угрозе военных действий в случае одностороннего расширения Грецией своих территориальных вод и Анкара периодически проводит символические операции демонстрации силы, которые до недавнего времени включали облеты ее военными самолетами необитаемых греческих островов. Обеспечение безопасных условий судоходства в этом регионе отвечает интересам всех заинтересованных сторон, в том числе причерноморских государств, судам которых, для выхода в Средиземное море и далее, в Атлантический океан, необходимо пересечь Эгейское море.

Сегодня обе стороны демонстрируют более конструктивный подход. Начиная с 2002 года представители министерств иностранных дел двух стран встречались для проведения "предварительных переговоров" более 50 раз. Цель этих встреч: добиться согласия обеих сторон на урегулирование спора по континентальному шельфу и, возможно, других нерешенных вопросов, в МС. В частных беседах дипломаты соглашаются, что изменившиеся исторические обстоятельства сегодня позволяют разрешение конфликта, который в гораздо большей степени связан с внутриполитическими отношениями и настроением общества, чем с реальными проблемами безопасности. Но отсутствие политической воли, нежелание идти на уступки и отказ принимать непопулярные компромиссные решения привело к тому, что переговоры не продвинулись дальше начальной стадии.

Это близорукая позиция. Обеим странам выгодно урегулирование затянувшегося и дорогостоящего конфликта. Экономические преимущества от прекращения бутафорной демонстрации военной мощи особенно очевидны для Греции. Но Турция также может извлечь экономические выгоды из разрешения конфликта, и, что не менее важно, урегулирование кипрского вопроса даст новый импульс ее отношениям с ЕС и повысит доверие к турецкой внешнеполитической концепции "нулевых проблем с соседями". Для достижения положительного результата сторонам следует предпринять следующие совместные шаги:

  • Первый этап: Турция официально прекращает облеты незаселенных греческих островов. Греция, со своей стороны, обязуется – после подписания и ратификации всеобъемлющего соглашения по Эгейскому морю - демилитаризировать Эгейские острова в соответствии с обязательствами, взятыми в рамках предыдущих соглашений. Одновременно, Турция обязуется расформировывать Четвертую армию, либо передислоцировать ее за пределы бассейна Эгейского моря.
     
  • Второй этап: обе стороны заявляют о своей готовности вести переговоры об особых эгейских договоренностях в соответствии с общими принципами Конвенции Организации Объединённых Наций по морскому праву (UNCLOS) о справедливости и особых обстоятельствах. Греция публично признает, что Турция, как прибрежное государство, имеет права, которые должны быть приняты во внимание в контексте разграничения морских зон в акватории Эгейского моря, и принимает к сведению, что существуют прецеденты арбитража таких вопросов другими государствами, чья береговая линия выходит к акватории совместно используемого моря. Турция публично обязуется ратифицировать UNCLOS и признает международное право Греции в принципе расширить свои территориальные воды до двенадцати морских миль. Стороны совместно объявляют, что на переговорах будет обсуждаться сохранение коридоров международных вод, ведущих в основные турецкие порты и к турецким черноморским проливам, которые могут использоваться для международного судоходства.
     
  • Третий этап: Греция и Турция ведут переговоры о разграничении территориальных вод, базируясь на принципе двенадцати морских миль. Они договариваются о прохождении срединных линий в случае взаимного перекрытия территориальных вод, о сокращении границ греческих территориальных вод в случаях, где это необходимо для обеспечения разумных коридоров международных вод для международного морского судоходства в Эгейском море. Они заранее признают юрисдикцию МС на решение любого спора - в соответствии с принципами, перечисленными в этапах два и три - в отношении прохождения границ территориальных вод.
     
  • Четвертый этап: Турция и Греция обеспечивают урегулирование оставшихся проблем, прежде всего, по континентальному шельфу, после чего предоставляют МС право выносить решение по всем оставшимся разногласиям.

Стамбул/ Афины/ Брюссель, 19 июля 2011 г.

 

Are There Alternatives to a Military Victory in Idlib?

Originally published in Valdai

Last weekend, the presidents of Turkey, Iran and Russia met in Ankara to discuss, among other things, the latest developments in Syria amid Turkish concerns over the consequences of a Syrian government offensive in the last rebel enclave, Idlib. 

The Russian-backed offensive against that last opposition enclave is aimed at keeping the rebels at arm’s length from the Russian air base in Latakia, re-opening the Damascus-Aleppo highway and eventually retaking the city of Idlib, the provincial capital that has been held by the rebels since 2015. As such and for the past six months, much of Idlib and its environs have been under intense attack from the Syrian Arab Army on the ground and Russian warplanes in the air. The government forces have been able to seize strategic villages, including the medieval fortress town of Qalaat al-Madiq, a major crossing point into Idlib, and the towns of Kafr Nabudah and Khan Shaykhoun. The long-dreaded offensive has left 1,089 civilians dead and 600,000 displaced.

In September 2017, the three Astana guarantors, (Turkey, Iran, and Russia), negotiated a partial ceasefire in Idlib under a “de-escalation” agreement, monitored on the opposition side through twelve Turkish military outposts deployed along a blurry deconfliction line between the rebels and government forces. A year later, a deal between Turkey and Russia, announced in the Black Sea resort of Sochi, headed off a seemingly imminent Syrian army offensive and reinforced the earlier deal. The Turkish-Russian agreement tacitly committed Turkey to oversee the withdrawal of jihadis along with all heavy weapons, tanks, rockets systems and mortars held by all rebel groups from a 15-20 km “demilitarised zone” bordering government-controlled areas, and allowed the re-opening of the Latakia-Aleppo and Damascus-Aleppo highways, which pass through Idlib.

The fate of Idlib Governorate and its three million inhabitants could be determined by the leaders of the Astana trio.

Ankara and Moscow, however, remain at odds over the interpretations of the Sochi deal and its implementation. Moscow has made clear that a de-escalation arrangement is by no means a permanent alternative to the eventual return of the state to north west Syria. On the other hand, Turkey views the deal primarily as a tool to prevent a Syrian offensive on Idlib, and preserve a “de-escalation zone” out of Syrian government control until a broader political settlement can be reached for the eight-year old Syria crisis. As such, Turkey has agreed that moderate rebel groups would be separated from radicals and the latter would lay down arms and move out of a defined demilitarised zone. However, Moscow and Ankara remain at loggerheads over which rebel groups in Idlib should be designated as terrorists. When the agreement was announced, Hai’at Tahrir al Sham (HTS), a group formerly linked to al Qaeda, controlled around 50% of Idlib Governorate; today they control almost all of it. Ankara believes that much of HTS is fundamentally pragmatic and a potential ally for eliminating radical transnational jihadists, while Russia treats HTS uniformly as a terrorist group, and describes the Sochi ceasefire as conditional upon HTS’s removal from the demilitarised zone and “separation” from the armed opposition. In terms of implementation, Turkey claims that they have successfully rolled back jihadis and cleared the demilitarized zone of all heavy weaponry. On the other hand, the Russian Ministry of Defence has stated that HTS attempted to attack Russia’s Hmeimim Airbase twelve times in April 2019 using unmanned aerial vehicles.

The fate of Idlib Governorate and its three million inhabitants could be determined by the leaders of the Astana trio. It is no secret that if Russia greenlights an all-out offensive, an opposition-led infantry ground force will not be able to stop it. Nonetheless, a military solution in Idlib would still be exceptionally costly for all parties, Russia included. Retaking Idlib militarily would strain Moscow’s relations with Turkey and would require force levels that could only inevitably lead to a bloodbath in the densely-populated province. More significantly, capturing Idlib militarily would risk scattering jihadi militants now inside Idlib across Syria, and globally, including into post-Soviet states. If Russia hopes to avoid that, it needs to consider an alternative to a catastrophic military victory.

Today, a return to the existing Sochi understanding will do little good, in part because – to acknowledge an uncomfortable reality – any agreement that is to prove sustainable needs to address the divergent views between Russia and Turkey over some of the key actors in Idlib, including HTS. Russia can help the Syrian government crush Idlib, if it so chooses, and if it is willing to absorb the grave cost of victory, including thousands of jihadis scattered across Syria and beyond. If it hopes to spare itself that cost, however, it needs to consider alternatives to a military victory, which would have grave security consequences.